Development of the reproductive system in girls living in an area exposed to hormone-like xenobiotics

Bapaeva G., Zhumadilova A., Nurkhasimova R., Kulbaeva S., Tleuzhan R.

Branch, University Medical Center Corporate Fund, National Research Center for Maternity and Childhood, Astana 010000, Turan av. 32, Kazakhstan; H.A. Yasawi International Kazakh-Turkish University, Turkestan, Sattarhanov str. 29, South region, Kazakhstan; South-Kazakhstan State Medical Academy, Shymkent, Al-Farabi Square 1, South Kazakhstan Region, Kazakhstan
Objective. To evaluate the physical and sexual development of girls living in an area exposed to organochlorine pesticides during their pubescence.
Subjects and methods. Examinations were made in 524 girls aged 10-17 years, of whom 253 girls lived in a cotton-growing area (a study group) and 271 girls in an area where the leading industry was animal husbandry (a control group). They underwent anthropometric measurements, assessment of the development of secondary sex characteristics, and determination of the peripheral blood levels of gonadotropic and steroid hormones, organochlorine pesticides, and insulin-like growth factor 1.
Results. There was retarded physical and sexual development, as well as the decreased level of gonadotropic hormones and estradiol, and insulin-like growth factor 1, which correlated with the increased blood content of pesticides in girls living in the area exposed to hormone-like xenobiotics.
Conclusion. The girls living in the area exposed to hormone-like xenobiotics belong to a group at risk for reproductive dysfunction.

Keywords

reproductive system
xenobiotics
pesticides
physical and sexual development

За последние десятилетия отмечается ухудшение основных показателей репродуктивной функции человека. Немаловажную роль играют неблагоприятные факторы внешней среды [1], среди которых выделяются так называемые репродуктивные токсиканты, в том числе гормоноподобные ксенобиотики (ГПК). Способность ГПК «вмешиваться» в репродуктивный процесс человека обусловлена обнаружившейся у них способностью связываться со специфическими рецепторами половых стероидов и «маскироваться» под естественные половые гормоны. Это связано с тем, что, подобно стероидным гормонам, многие из ГПК являются по химической структуре фенолами или содержат «эквивалент фенола» [2]. Среди ГПК выделяются хлорорганические пестициды [3], относящиеся к группе стойких органических загрязнителей (СОЗ), которые могут длительное время сохраняться в объектах внешней среды и поступать в организм человека с пищевыми продуктами, водой и пр. В связи с этим они представляют реальную угрозу здоровью населения.

Период полового созревания является периодом драматических изменений, когда ребенок проходит через последовательные этапы развития для достижения зрелости репродуктивной системы [4].

В этот период организм подростков наиболее чувствителен к воздействию различных экзогенных факторов [5, 6], способствующих нарушению репродуктивной функции.

В Республике Казахстан (РК) в сельском хозяйстве длительное время широко использовались хлорорганические пестициды. Многие их них были запрещены после принятия Стокгольмской конвенции о СОЗ, которая была принята 22 мая 2001 года и вступила в силу 17 мая 2004 года [7]. Несмотря на это, на сегодняшний день в РК остались запасы СОЗ-содержащих пестицидов [8]. Кроме того, местное население (зачастую по незнанию) использует тару, в которой раньше хранились пестициды, в хозяйственных целях для хранения пищевых продуктов и воды.

На сегодняшний день проведен ряд исследований по изучению влияния пестицидов на организм человека, в том числе репродуктивное здоровье. В то же время однозначных выводов о том, как влияют эти репродуктивные токсиканты на период полового созревания, нет.

Цель исследования – оценка физического и полового развития девочек, проживающих в зоне воздействия хлорорганических пестицидов, в периоде полового созревания

Материал и методы исследования

Объектом исследования стали 524 девочки, отобранные систематическим методом, в возрасте 10–17 лет, жительницы двух сельских районов (хлопкосеющего и животноводческого). В основную группу были включены 253 девочки, которые родились и проживали на территории, где в течение длительного времени при выращивании хлопка использовались хлорорганические пестициды. В качестве сравнения была обследована 271 девочка, проживавшая в районе, где ведущей отраслью было животноводство.

На каждую девочку заполнялась карта обследования после взятия информированного согласия, проведен сбор соматического и гинекологического анамнеза. Проведена оценка физического развития методом антропометрии и оценка полового развития по методике Tanner в модификации Л.Г. Тумилович.

Исследование гонадотропных гормонов (ФСГ, ЛГ, пролактина) и стероидных гормонов (эстрадиола, кортизола, дегидроэпиандростерона (ДГЭА)) радиоиммунологическим методом с использованием реактивов DSL-10-3700 ACTIVE (США), HPL BIOSERV – ELISA (Германия) проведено 89 девочкам основной группы и 83 девочкам сравнительной группы на 3–7-й день менструального цикла, а у не менструирующих – в любой день.

87 девочкам (47 – основная и 40 – сравнительная группа) проведено исследование содержания хлорорганических пестицидов (линдан, дильдрин, ДДТ – дихлор-дифенил-трихлорэтан и эндрин) в периферической крови методом газожидкостной хроматографии на аппарате «Кристалл 2000М».

Данная методика основана на газохроматографическом (с ДЭЗ) определении действующих веществ хлорорганических пестицидов, их изомеров, продуктов превращения при совместном присутствии в биосубстратах человека [9]. Избирательность определения хлорорганических соединений в гексановых экстрактах из сыворотки крови достигалась газохроматографическим анализом на колонках различной полярности в два этапа:

  1. экспресс-хроматографирование на колонке длиной 1 м с 5% SE-30, позволяющее установить ориентировочные уровни содержания хлорорганических пестицидов в пробе;
  2. хроматографирование на колонке длиной 2 м, содержащей смесь неподвижных фаз (1,5% OV-17 и 1,95% QF-1), позволяющее идентифицировать индивидуальные компоненты и провести количественную оценку их содержания в пробе.

Содержание пестицидов в крови определялось в мг/л.

Концентрацию инсулиноподобного фактора роста 1 (IGF-1) в сыворотке крови у 89 девочек основной группы и 83 девочек сравнительной группы определили твердофазным иммуноферментным анализом с использованием наборов моноклональных антител и реактивов фирмы DSL (США).

Статистическая обработка данных проводилась с использованием методов параметрической статистики с помощью стандартных пакетов программ анализа «Биостат». Методы дескриптивной статистики включали в себя оценку среднего арифметического (M) и средней ошибки значения (m). Достоверность разности между двумя средними показателями определялись по критерию Стьюдента (t). Статистически достоверным считался коэффициент, уровень значимости которого был меньше и равен 0,05. Зависимость между исследуемыми параметрами определяли с помощью коэффициента корреляции Пирсона. Оценку прямой корреляционной связи считали: до 0,3 – малой; от 0,3 до 0,7 – средней; от 0,7 до 1,0 – сильной.

Протокол исследования был утвержден на заседании локальной этической комиссии Международного казахско-турецкого университета им. Х.А. Ясави (протокол № 3 от 30.11.2013).

Результаты исследования

Результаты обследования показали, что девочки, проживавшие в хлопкосеющем регионе, имели повышенную частоту гинекологической заболеваемости (14,6%) и соматической патологии (1936,0‰) по сравнению с их сверстницами (11,1% и 1527,0‰ соответственно).

В структуре гинекологических заболеваний основное место занимали нарушения менструального цикла (48,6% – в основной группе и 53,3% – в сравнительной группе). В основной группе среди нарушений менструального цикла преобладал гипоменструальный синдром (33,3%), а в сравнительной – ювенильные маточные кровотечения (56,3%).

На втором месте в структуре гинекологических заболеваний находились воспалительные заболевания (45,9% – в основной группе и 36,7% – в сравнительной). Третье место занимал предменструальный синдром (5,1 и 9,9% соответственно), который проявлялся в виде раздражительности, повышенной утомляемости, приступов депрессии, болезненности живота, молочных желез во второй половине менструального цикла, имел циклический характер.

Проведенный анализ на содержание хлорорганических пестицидов в крови девочек основной группы показал, что их уровень был в пределах допустимой нормы, однако достоверно выше по сравнению с их сверстницами (p<0,001). Так, уровень линдана в основной группе составил 18,51±0,16 мг/л против 4,05±0,41 мг/л в сравнительной группе, уровень дильдрина – 169,16±3,13 мг/л и 30,8±3,7 мг/мл соответственно. Концентрация ДДТ в периферической крови девочек основной группы превышала аналогичный уровень в сравнительной группе в 1,6 раза, а содержание эндрина – соответственно в 7,7 раза.

Результаты антропометрического исследования показали, что имеются различия в массе тела у девочек сравниваемых групп и неравномерное нарастание данного параметра в пубертатном периоде. Так, в основной группе интенсивный прирост массы тела отмечался в возрасте 13 лет и составил 6,0±0,4 кг в год, в то время как в сравнительной группе аналогичный прирост зафиксирован на год раньше и составил соответственно – 5,3±0,3 кг в год. Максимальный прирост массы тела соответствовал возрасту наступления менархе, который составил 12,8±0,2 года и 11,9±0,3 года соответственно. Средняя масса тела в возрасте менархе составила 45,6±0,7 кг в основной группе и 46,3±0,6 кг в сравнительной группе.

Анализ длины тела в сравниваемых группах показал отставание данного параметра у девочек основной группы по сравнению со сравнительной на протяжении всего периода полового созревания (р<0,05). Интесивный прирост длины тела у девочек основной группы приходился на 12–13 лет (8±0,6 см в год), в то время как у их сверстниц аналогичное изменение данного параметра наблюдалось на год раньше (9,9±0,7 см в год).

Массо-ростовой коэффициент в обеих группах имел тенденцию к увеличению на протяжении всего периода и к 17 годам составил 0,340±0,004 в основной группе и 0,350±0,006 в сравнительной группе.

Показатели окружности грудной клетки у девочек, проживавших в зоне воздействия пестицидов, оказались достоверно ниже в возрасте 12 лет (р<0,001) и 14–17 лет (р<0,05) по сравнению с аналогичными показателями их сверстниц. Максимальный прирост окружности грудной клетки наблюдался в обеих группах в возрасте 14 лет.

Измерение наружных размеров таза показало, что у девочек основной группы к концу пубертатного периода отмечается тенденция к формированию плоского таза, что может быть проявлением недостаточной функции яичников у данного контингента девочек.

Оценка развития вторичных половых признаков (по методике Таннер – Л.Г. Тумилович, 1976) показала, что последовательность развития вторичных половых признаков в сравниваемых группах была сохранена. Общий балл полового развития к 17 годам составил в основной группе 8,92±0,4 балла, в то время как в сравнительной – 10,33±0,3 балла, что свидетельствует о том, что к этому возрасту не завершается процесс полового созревания у девочек, проживающих в зоне воздействия пестицидов.

Результаты исследования уровня гормонов в периферической крови показали, что у девочек основной группы на протяжении периода полового созревания наблюдались достоверно низкие уровни гонадотропных гормонов и эстрадиола за исключением содержания пролактина в 15–17 лет. Так, уровень ФСГ к концу периода полового созревания у девочек в зоне воздействия гормоноподобных ксенобиотиков составил 10,79±0,98 МЕ/л против 16,26±0,21 МЕ/л у их сверстниц, эстрадиола – 190,0±11,26 пмоль/л и 395,84±35,80 пмоль/л соответственно. Достоверных различий в уровне кортизола и ДГЭА в сравниваемых группах не установлено.

Анализ корреляционной зависимости между содержанием хлорорганических пестицидов в периферической крови обследованных девочек и уровнем гонадотропных гормонов показал среднюю отрицательную корреляционную зависимость с уровнем ФСГ и пролактина, в то время как со стероидными гормонами – высокую. В качестве примера на рисунке представлена корреляционная зависимость между содержанием ДДТ и уровнем ФСГ в периферической крови девочек в сравниваемых группах.

Нами было проведено обследование девочек обеих групп на содержание IGF-1 в крови. Выбор данного фактора роста был обусловлен его важными свойствами для процессов роста, развития и дифференцировки клеток и тканей человеческого организма, особенно в периоде полового созревания.

По результатам наших исследований, средний уровень IGF-1 в периферической крови девочек основной группы составил 443,51±41,23 нг/мл против 778,05±30,02 нг/мл в сравнительной группе (p<0,001). При рассмотрении данного показателя в зависимости от возраста установлено, что в обеих группах c увеличением возраста отмечается рост продукции IGF-1 с максимальным уровнем в сравнительной группе в возрасте 15 лет (911,6±26,9 нг/мл) и в основной группе – в 16 лет (800,3±38,3 нг/мл).

Обращает на себя внимание тот факт, что уровень IGF-1 возрастает в сравнительной группе более плавно, в то время как в основной – скачкообразно. У девочек – жительниц хлопкосеющих регионов наблюдались более низкие показатели IGF-1, чем у девочек сравнительной группы во все возрастные периоды, за исключением 16 лет.

IGF-1 является важнейшим эндокринным посредником действия соматотропного гормона, поэтому называется также соматомедином С. Помимо этого, уровень IGF-1 в крови зависит от действия на печень не только соматотропного гормона, но и половых стероидов, тиреоидных гормонов и инсулина. Проведенный нами анализ корреляционной зависимости уровня IGF-1 от содержания гонадотропных и стероидных гормонов показал наличие положительной средней корреляционной зависимости с ФСГ и пролактином (r=0,5052 и r=0,6041 соотвественно), эстрадиолом, кортизолом и ДГЭА (r=0,4813; r=0,5685 и r=0,3846 соответственно).

Выявленные нами корреляционные связи подтверждают взаимосвязь эндокринной системы с IGF и объясняют его низкие показатели у девочек основной группы на фоне относительной сниженной продукции гонадотропных и стероидных гормонов.

Обсуждение

Среди антропогенных факторов, оказывающих негативное влияние на репродуктивную систему, выделяют ГПК, в том числе хлорорганические пестициды, потребление которых увеличилось в 4 раза за последние десятилетия. Большинство исследований, касающихся влияния пестицидов на репродуктивную систему, проводилось по изучению их негативного влияния преимущественно во взрослом периоде (антенатальном периоде, во время беременности), в периоде детства, несколько меньше – в подростковом периоде [10, 11].

Исследования в периоде полового созревания касались в большинстве случаев изучения влияния ДДТ и его метаболита дихлорфенил дихлорэтана. Так, было установлено [12], что воздействие ДДТ и его метаболитов ассоциируется с ранним менархе и телархе. Тенденция к преждевременному половому созреванию или раннему менархе вызывает озабоченность, так как ранний пубертат является фактором риска развития гормонально зависимых заболеваний взрослого периода [13].

Исследователи [14] связывали раннее половое созревание девочек с тем, что хлорорганические пестициды обладают эстрогеноподобным эффектом. В то же время, есть исследования, результаты которых не выявили связи между пестицидами и процессом раннего полового созревания [15], а другие, наоборот, установили снижение уровня стероидных гормонов на фоне повышения уровня пестицидов [16].

Проведенные нами исследования по изучению особенностей становления репродуктивной системы девочек-подростков, проживающих в зоне воздействия хлорорганических пестицидов, показали, что средний возраст менархе наступал у них позже, чем у их сверстниц. Это имело место на фоне повышенного содержания таких пестицидов, как ДДТ, эндрин, линдан и дильдрин в крови, отставания в физическом и половом развитии, относительно сниженной продукции гонадотропных и стероидных гормонов. Нами была установлена отрицательная корреляционная зависимость между уровнем пестицидов и параметрами эндокринного статуса.

Подобные результаты связаны, возможно, с тем, что поступающие извне в организм пестициды, обладающие эстрогеноподобным действием, оказывая длительное воздействие, имели ингибирующий эффект по типу «обратной связи» на гипоталамо-гипофизарную систему и, как следствие, пониженную продукцию собственных стероидных гормонов, что нашло отражение в физическом и половом развитии обследованных девочек. Кроме того, не исключено, что имела место различная концентрация патогенного фактора в окружающей среде, различная длительность воздействия пестицидов на исследованную группу девочек по сравнению с выборками других исследователей и др. Полученные нами результаты перекликаются с данными других исследователей [17], которые установили задержку возраста наступления полового созревания на основании обследования у 645 девочек.

Известно, что IGF-1 играет важную роль в процессах роста и метаболизма человека в пубертатном периоде [18]. У здоровых девочек высокий уровень IGF-1 в детстве позволяет прогнозировать более ранний возраст менархе [19]. Установленные нами относительно низкие показатели IGF-1 у девочек, жительниц хлопкосеющих регионов, нашли отражение в физическом развитии, относительно позднем наступлении пубертата у девочек, проживавших в зоне воздействия пестицидов. Нами была установлена положительная корреляционная зависимость между уровнем IGF-1 и содержанием эстрадиола в крови обследованных девочек (r=0,4813). Кроме того, уровни IGF-1 в периферической крови коррелировали по типу отрицательной взаимосвязи с повышенным содержанием хлорорганических пестицидов. Аналогичные данные были получены другими исследователями [20], которые установили взаимосвязь между детектируемым уровнем ДДТ и его метаболитов с низкими показателями IGF1 в сыворотке детей в возрасте 6–15 лет.

Заключение

Таким образом, период полового созревания у девочек, проживавших в зоне воздействия ГПК, характеризовался их отставанием от сверстниц в физическом и половом развитии. Это явилось результатом относительно низкой продукции гонадотропных гормонов и эстрадиола, а также IGF-1 на фоне повышенного содержания пестицидов в крови, что еще раз подтверждает негативное влияние ГПК на репродуктивную систему. Данный контингент девочек следует относить к группе риска по нарушению репродуктивной функции. В связи с тем, что полученные нами данные и данные других исследователей разноречивы, необходимо проведение дальнейших исследований по изучению особенностей пубертатного периода в зависимости от экспозиции патогенного фактора в окружающей среде, а также отдаленных последствий влияния ксенобиотиков на организм человека.

References

1. Kazantseva E.V., Dolgushina N.V., Ilchenko I.N. Effect of anthropogenic chemicals on the course of pregnancy Akusherstvo i ginekologiya/Obstetrics and Gynecology. 2013; (2): 18-23. (in Russian)

2. Nikitin A. I. Hormone-like xenobiotics and their role in pathology of human reproductive function. Ekologiya cheloveka/Human Ecology. 2006; 2: 17-23. (in Russian)

3. Department of Health and Human Services Centers for Disease Control. Fourth National Report on Human Exposure to Environmental Chemicals. 2009. Available at: www.cdc.gov/exposurereport/fourthreport/

4. Fisher M.M., Eugster E.A. What is in our environment that effects puberty? Reprod. Toxicol. 2014; 44: 7-14. doi: 10.1016/j.reprotox.2013.03.012.

5. Gurkin Yu.A. Pediatric and dolescent gynecology. Moscow: MIA; 2009. 696p. (in Russian)]

6. Gritsinskaya V.L. The reproductive health of native girls in the republic of Tyva. Akusherstvo i ginekologiya/Obstetrics and Gynecology. 2011; (2): 114-117. (in Russian)

7. Stockholm Convention on Persistent Organic Pollutants. Program of Environmental Protection. UN; 2001. Available at: http://www.conventions.ru/view_base.php?id=72 (in Russian)

8. Implementation of the Stockholm, Rotterdam and Basel Conventions in Kazakhstan. Alma-Ata: International POPs Elimination Network; 2013. 53p. Available at: http://greenwomen.kz/pdf/stok.pdf (in Russian)

9. Guidelines on Election gas chromatographic determination of organochlorine pesticides in biological fluids (urine, blood, adipose tissue and human breast milk). Approved by the Ministry of Health of the USSR November 27, 1984 N 3151-84. (in Russian)

10. Upson K., De Roos A.J., Thompson M.L., Sathyanarayana S., Scholes D., Barr D.B., Holt V.L. Organochlorine pesticides and risk of endometriosis: findings from a population-based case-control study. Environ. Health Perspect. 2013; 121(11-12): 1319-24. doi: 10.1289/ehp.1306648.

11. Snijder C.A., te Velde E., Roeleveld N., Burdorf A. Occupational exposure to chemical substances and time to pregnancy: a systematic review. Hum. Reprod. Update. 2012; 18(3): 284-300. doi: 10.1093/humupd/ dms005.

12. Vasiliu O., Muttineni J., Karmaus W. In utero exposure to organochlorines and age at menarche. Hum. Reprod. 2004; 19(7): 1506-12.

13. Ouyang F., Perry M.J., Venners S.A., Chen C., Wang B., Yang F. et al. Serum DDT, age at menarche and abnormal menstrual cycle length. Occup. Environ. Med. 2005; 62(12): 878-84. doi: 10.1136/oem.2005.020248.

14. Meeker J.D. Exposure to environmental endocrine disruptors and child development. Arch. Pediatr. Adolesc. Med. 2012; 166(10): 952-8. doi: 10.1001/archpediatrics.2012.241.

15. Denham M., Schell L.M., Deane G., Gallo M.V., Ravens croft J., De Caprio A.P. Relationship of lead, mercury, mirex, dichlorodiphenyldichloroethylene, hexachlorobenzene, and polychlorinated biphenyls to timing of menarche among Akwesasne Mohawk girls. Pediatrics. 2005; 115(2): e127-34.

16. Perry M.J., Ouyang F., Korrick S.A., Venners S.A., Chen C., Xu X. et al. A prospective study of serum DDT and progesterone and estrogen levels across the menstrual cycle in nulliparous women of reproductive age. Am. J. Epidemiol. 2006; 164(11): 1056-64.

17. Windham G.C., Pinney S.M., Voss R.W., Sjodin A., Biro F.M., Greenspan L.C. et al. Brominated flame retardants and other persistent organohalogenated compounds in relation to timing of puberty in a longitudinal study of girls. Environ. Health Perspect. 2015; 123(10): 1046-52.

18. Sørensen K., Aksglaede L., Petersen J.H., Andersson AM., Juul A. Serum IGF and insulin levels in girls with normal and precocious puberty. Eur. J. Endocrinol. 2012; 166(5): 903-10. doi: 10.1530/EJE-12-0106.

19. Tam C.S., de Zegher F., Garnett S.P., Baur L.A., Cowell C.T. Opposing influences of prenatal and postnatal growth on the timing of menarche. J. Clin. Endocrinol. Metab. 2006; 91(11): 4369-73. doi: 10.1210/jc. 2006-0953.

20. Zumbado M., Luzardo O.P., Lara P.C., Alvarez-León E.E., Losada A., Apolinario R. et al. Insulin-like growth factor-I (IGF-I) serum concentrations in healthy children and adolescents: relationship to level of contamination by DDT-derivative pesticides. Growth Horm. IGF Res. 2010; 20(1): 63-7. doi: 10.1016/j.ghir.2009.07.003.

Received 04.04.2016

Accepted 27.05.2016

About the Authors

Bapayeva Gauri, MD, associate professor, Head of Obstetrics and Gynecology Department, Branch, University Medical Center Corporate Fund, National Research Center for Maternity and Childhood. 010000, Kazakhstan, Astana, Turan av. 32. Tel: +77172704472. E-mail gauri@inbox.ru
Nurchasimova Raushan, Candidate of medical Sciences, associate professor, H.A. Yasawi International Kazakh-Turkish University. Kazakhstan, South region, Turkestan, Sattarhanov str. 29. Tel.: +77016239307. E-mail: akusheria.medisina2@mail.ru
Zhumadilova Akmaral, Obstetrics and Gynecology Department, H.A. Yasawi International Kazakh-Turkish University. Kazakhstan, South region, Turkestan, Sattarhanov str. 29. Tel.: +77014452282. E-mail: akmaral-aru@mail.ru
Kulbayeva Saltanat, PhD, the Department of Primary health care with obstetrics and gynecology course, South-Kazakhstan State Medical Academy. Kazakhstan, South Kazakhstan Region, Shymkent, Al-Farabi Square 1. Tel: +77015717933. E-mail: saltanat_phd@mail.ru
Tleuzhan Renata, Candidate of medical Sciences, the Department of Primary health – care with obstetrics and gynecology course, South-Kazakhstan State Medical Academy. Kazakhstan, South Kazakhstan Region, Shymkent, Al-Farabi Square 1. Tel: +77029006212. E-mail: tleuzhan76@mail.ru

For citations: Bapaeva G., Zhumadilova A., Nurkhasimova R., Kulbaeva S., Tleuzhan R. Development of the reproductive system in girls living in an area exposed to hormone-like xenobiotics. Akusherstvo i Ginekologiya/Obstetrics and Gynecology. 2016; (10): 97-102. (in Russian)
http://dx.doi.org/10.18565/aig.2016.10.97-102

Similar Articles

By continuing to use our site, you consent to the processing of cookies that ensure the proper functioning of the site.