Identification and analysis of key genes in the pathogenesis of stress urinary incontinence as a particular manifestation of connective tissue dysplasia

Abdeyeva A.M., Balan V.E., Donnikov A.E., Sobolev V.V.

Academician V.I. Kulakov Research Center of Obstetrics, Gynecology, and Perinatology, Ministry of Health and Social Development of Russia, Moscow; N.I. Vavilov Institute of General Genetics, Russian Academy of Sciences, Moscow, Russia
Objective: to identify the key genes of connective tissue dysplasia in women with stress urinary incontinence.
Subjects and methods. By using a MetaCore software product (GeneGo Inc., USA) and the data of GSE 12852 recording microchip from the GEO DataSets database, the authors analyzed the results of determining the gene expression in the round and uterosacral ligament samples taken from 17 patients (a study group was made up of 8 women with genital prolapse and stress urinary incontinence and a control group consisted of 9 women). The most characteristic and statistically significant network interaction map was selected from the 388 ones for connective tissue remodeling.
Results. Through the interaction of multiple genes, the body’s signaling systems, the expression of PAI 1 compensatorily increases in women with the manifestations of connective tissue dysplasia (by 4.67 times in our study), by preventing further degradation of connective tissue.
Conclusion. Considering the significant correlation between PAI 1 and metalloproteinases, there is no question that it is implicated in the pathogenesis of connective tissue dysplasia and, among other processes, in stress urinary incontinence. The role of PAI 1 in connective tissue dysplasia surely requires further investigation; however, its importance is undeniable in this pathology.

Keywords

stress urinary incontinence
connective tissue dysplasia
gene network interaction map
plasminogen activator inhibitor PAI 1

Стрессовое недержание мочи у женщин – мультифакториальное, часто генетически обусловленное заболевание, широко распространенное в европейской популяции. Несмотря на высокую распространенность, этиопатогенез его изучен недостаточно. Значительную роль в генезе стрессового недержания мочи играют нарушения в метаболизме внеклеточного матрикса, что
позволяет считать стрессовое недержание мочи частным проявлением недифференцированной
дисплазии соединительной ткани [1]. На сегодняшний день не создана единая гипотеза, объясняющая принципиальные механизмы развития данной патологии, что обусловливает необходимость изучения молекулярно-генетических основ заболевания.

Особый интерес представляет анализ различно экспрессируемых генов у женщин со стрессовым недержанием мочи. В связи с этическими сложностями получения биологического материала от контрольной группы, а также уже имеющимися данными об экспрессии генов при стрессовом недержании мочи в базе GEO DataSets, мы решили использовать эти данные для последующего
компьютерного анализа.

Благодаря стремительному развитию геномных и постгеномных технологий стало возможным, пользуясь источниками литературы и базами данных, выделить известные ассоциированные с дисплазией соединительной ткани гены, на основании компьютерных исследований составить карты и сети, содержащие гены-кандидаты, и выделить подпроцессы, которые могут являться критическими в развитии данной патологии.

Цель исследования: выявление с помощью карт сетевых взаимодействий генов ключевых процессов, ассоциированных со стрессовым недержанием мочи как частным проявлением дисплазии соединительной ткани и генов-кандидатов данной патологии.

Материал и методы исследования

Для выполнения поставленной цели нами использована база данных GEO DataSets (http://www.ncbi.nlm.nih.gov/geo/), в которой собраны в виде электронных таблиц результаты исследований по оценке уровня экспрессии генов на биочипах: данные микрочипа записи GSE12852 для пролапса тазовых органов и стрессового недержания мочи. В исследование включены 17 пациенток (8 – больные с пролапсом гениталий и стрессовым недержанием мочи, составили основную группу, 9 – группа контроля)[6]. Отбор пациенток проводился по строгому протоколу с учетом возраста, этнической принадлежности, индекса массы тела, приема как локальной, так и системной заместительной гормональной терапии. После получения информированного согласия сравнивались образцы круглых и крестцово-маточных связок женщин основной и контрольной групп, иссеченные при гистерэктомии массой 1 г на образец. Обработка материала проводилась с помощью программного продукта MetaCore компании GenеGo Inc (США). Расклад процессов по приоритетам производится программой Metacore, исходя из того, что чем меньше значение p-value, тем больше вероятность того, что гены, попавшие в конкретный процесс, включены туда неслучайно. Изначально
порог для p-value мы выставляли равным 0,05.

Для всех генов был установлен порог изменения уровней экспрессии равный 1,5, то есть программа
работает только с теми генами, уровень экспрессии которых изменен (увеличен или уменьшен)
более чем в 1,5 раза. Установлено, с какими молекулярно-генетическими процессами ассоциированы данные гены-кандидаты. Использованы карты сетевых взаимодействий генов, с наложением изменений в уровнях экспрессии. Карта сетевых взаимодействий генов представляет собой модель различных процессов взаимодействия генов, белков, метаболитов, имеющих отношение к конкретным молекулярно-генетическим изменениям [4].

Результаты исследования и обсуждение

Для дальнейшей работы из 388 карт сетевых взаимодействий генов отобрана наиболее характерная и статистически значимая для ремоделирования соединительной ткани (рис. 1, см. на вклейке).

На рис. 2 (см. на вклейке) приведены условные обозначения, используемые на картах сетевых
взаимодействий генов.

Ремоделирование внеклеточного матрикса (ВКМ) задействовано как в нормальных (эмбриональное развитие, репродукция, пролиферация, миграция и адгезия клеток, заживление ран, ангиогенез), так и в патологических процессах, таких как дисплазия соединительной ткани, артриты и метастазирование. Рассмотрены компоненты выбранной карты сетевых взаимодействий генов
и их взаимосвязь.

Матриксные металлопротеиназы (ММП) в зависимости от их строения и определенного субстрата
воздействия можно разделить на 6 групп: коллагеназы (ММП-1 и ММП-13), желатиназы: желатиназа-А (ММП-2) и желатиназа-В (ММП-9), стромелизины: стромелизин-1 (ММП-3) и стромелизин-2 (ММП-10)), матрилизины: матрилизин-1 (ММП-7)), мембранно-связанные ММП, (тип-I трансмембранные протеины ММП-14, ММП-15 и ММП-16), другие ММП (ММП-12).

Тканевые ингибиторы ММП (ТИМП), такие как ТИМП-1, ТИМП-2 и ТИМП-3, уменьшают интенсивность деградации соединительной ткани. Баланс между активированными MMП и ТИМП определяет объем ремоделируемого ВКМ. ММП экспрессируются как проферменты, после чего подвергаются воздействию других ММП или иных классов протеолитических ферментов [10]. Стромелизин-1 активирует большое количество про-ММП, включая ММП-1, ММП-13 и ММП-7, превращая их в полноценные протеиназы. Также стромелизин-1 участвует в деградации протеинов ВКМ: кислого белка, богатого цистеином
остеонектина, и компонентов базальных мембран, таких как ламинин-1 [16]. Стромелизин-2 участвует в деградации белков ВКМ: коллагена I, коллагена III и нидогена [14]. Более того, он активирует другие ММП (ММП-1). ММП-2 активируется мембранными ММП (ММП-14, ММП-15 и ММП-16) на поверхности клетки.

Протеогликан гепарансульфат (CD44) вместе с протеолитически активным матрилизином (ММП-7) и предшественником гепарин-связывающего EGF-подобного фактора роста (HB-EGF) формируют комплекс на поверхности клетки. Матрилизин (ММП-7) фрагментирует мембранно-связанный HB-EGF-предшественник, высвобождая активный HB-EGF. Последний активирует свои рецепторы, рецептор эпидермального фактора роста (EGFR), приводя к клеточной пролиферации, обновлению и ремоделированию ткани [12]. Гепарансульфат-протеогликаны на поверхности клеток CD 44 и синдекан-2 связываются с хондроитинсульфатом-протеогликаном версиканом и ламинином альфа-4 (LAMA4) соответственно. CD 44 и синдекан-2 вовлечены в формирование непосредственной связи между ВКМ и корковой цитоплазмой посредством взаимодействия с белками, связанными с актиновым
цитоскелетом EZRIN и MOESIN [20].

Действие ММП не ограничивается деградацией ВКМ; эти протеазы модифицируют многие нематриксные субстраты (цитокины и хемокины). Например, ММП-9 потенцирует активность интерлейкина (IL)-8 посредством аминотерминального процессинга. Сигнальная система IL-8
рецептора альфа (IL-8RA) приводит к активации нейтрофилов и хемотаксису [18].

PLAU (урокиназный активатор плазминогена) играет основную роль в регуляции клеточной адгезии и миграции в процессе ремоделирования ткани. PLAU присоединяется к своему рецептору PLAUR и является медиатором различных реакций, вовлеченных в сосудистый гомеостаз, воспаление и регенерацию ткани. PLAU и тканевой активатор плазминогена (PLAT) являются важными компонентами внеклеточной системы протеаз, которые специфически превращают профермент плазминоген в плазмин, главный фибринолитический фермент. Плазмин непосредственно расщепляет белки ВКМ, такие как фибронектин, а также активирует большое количество ММП, включая ММП-1 и ММП-13, которые участвуют в деградации белков ВКМ и компонентов базальных мембран (коллаген I, коллаген II, коллаген III и витронектин) [13].

Протеолитическая активность плазмина регулируется ингибиторами активаторов плазминогена (ингибитор серпиновой пептидазы (PAI-1) и SERPINE 2), которые ковалентно соединяются с PLAU и PLAT и ингибируют их каталитическую активность [7]. Как видно из карты сетевых взаимодействий генов, в нашем эксперименте наиболее измененной является экспрессия гена PAI-1(SERPINE1) – увеличена в 4,67 раз.

Ген PAI-1 находится на длинном плече седьмой хромосомы (7q21.3-q22). Главный полиморфизм гена был выявлен в промоторной области и известен как полиморфизм 4G/5G. Аллель 5G сопровождается меньшей активностью, чем аллель 4G. Поэтому у носителей аллеля 4G концентрация PAI-1 выше, чем у носителей аллеля 5G. что приводит к повышению риска тромбообразования, а во время беременности — к повышению риска нарушения функции плаценты и невынашивания беременности [9]. Также генотип 4G/4G достоверно связан с диссеменированным внутрисосудистым свертыванием крови у детей с системной менингококциемией [5]. Особое место среди тромбофилических состояний занимают послеоперационные тромбозы глубоких вен, при которых часто отмечается повышение уровня PAI-1 как белка острой фазы [17]. Обнаружено, что в промоторной области гена PAI-1 есть участок, который может содержать последовательность либо из 4 оснований гуанина (4G), либо из 5 оснований гуанина (5G). Это является классическим примером полиморфизма по типу инсерция/делеция (INS/DEL). В популяции возможны 3 варианта генотипа: 5G/5G, 5G/4G, 4G/4G. Оказалось, что в крови людей, имеющих вариант 4G/4G, концентрация PAI-1 значительно выше, чем у людей, имеющих варианты 5G/5G и 5G/4G [8].

Поскольку многие осложнения беременности сопровождаются тромбозом спиральных артерий,
оказалось, что риск гестоза у женщин, являющихся носительницами варианта 5G/4G примерно в
2 раза выше, чем у женщин-носительниц варианта 5G/5G, а у женщин-носительниц варианта 4G/4G риск гестоза был в 2 раза выше, чем при варианте 5G/4G [19]. Поэтому исследование полиморфизма 5G/4G стало обязательной составной частью обследования при наличии в анамнезе осложнений течения беременности (остановки развития на малых сроках, тяжелые гестозы, внутриутробная смерть плода, гипотрофия и задержка внутриутробного развития, хроническая внутриутробная гипоксия плода, преждевременное созревание плаценты). Оказалось также, что у мужчин, в семьях которых были случаи рака предстательной железы, генотип 4G/4G (но не генотип 5G/5G) сопровождался значительным повышением риска рака простаты [11].

Вариант 5G сопровождается повышенной активностью активаторов плазминогена, а следовательно более высокой скоростью превращения плазминогена в плазмин, что способствует более высокой активации тканевых металлопротеиназ, растворяющих соединительную ткань. Поэтому носители варианта 5G имеют, в частности, повышенный риск развития аневризмы аорты по сравнению с носителями генотипа 4G [15].

Уровень и соотношение экспрессии компонентов системы активации плазминогена в опухолевой ткани может служить показателем инвазивной и метастатической активности опухоли, являясь вследствие этого биологически значимым фактором прогноза, показателем риска малигнизации. В многочисленных репрезентативных исследованиях продемонстрирована высокая прогностическая значимость PAI-1 при раке молочной железы: риск прогрессирования, даже при ранних стадиях заболевания, возрастает в 1,5–3 раза, если уровень данного белка превышает определенные пороговые значения. В связи с этим, определение PAI-1 может быть рекомендовано для больных ранними стадиями рака молочной железы с целью выявления повышенного риска рецидива заболевания, назначения в этих случаях более интенсивного лечения [2].

Высокий уровень PAI-1 ассоциируется с ожирением, нарушением толерантности к глюкозе, гиперлипедемией, гиперинсулинемией — признаками метаболического синдрома. Некоторые исследователи считают, что к компонентам метаболического синдрома относится предрасположенность к тромбозам и повышенный уровень PAI-1, поскольку гиперинсулинемия, способствуя отложению жира, обусловливает усиление синтеза в жировой ткани PAI-1, тем самым, снижая фибринолиз и способствуя клеточной агрегации [3].

Учитывая достоверную связь PAI-1 с металопротеиназами (рис. 3), мы высказываем предположение о его важной роли в патогенезе дисплазии соединительной ткани и, в частности, при стрессовом недержании мочи.

Взаимодействие фибринолитической системы и системы металлопротеиназ

Известно, что плазмин непосредственно активирует про-ММП-1,-3,-9,-10,-13. Активация про-ММП-9 может осуществляться как под влиянием плазмина, так и независимо от него. Некоторые активные ММП способны, в свою очередь, посредством положительной обратной связи активировать другие про-ММП [13]. PAI-1 препятствует превращению плазминогена в плазмин и, следовательно, противодействует данному пути активации ММП, таким образом замедляя деградацию соединительной ткани. Мы полагаем, что посредством взаимодействия множества генов, сигнальных систем организма экспрессия PAI-1 у женщин с проявлениями дисплазии соединительной ткани увеличивается в 4,67 раз компенсаторно, препятствуя дальнейшей деградации соединительной ткани.

Возможно исследование полиморфизма PAI-1 поможет утвердить его в качестве гена-кандидата и позволит своевременно прогнозировать развитие данного заболевания у молодых женщин с наличием других факторов риска развития стрессового недержания мочи.

References

1. Bujanova S. N., Savel'ev S. V.i dr. Rol' displazii soedinitel'noj tkani v patogeneze prolapsa genitalij i nederzhanija mochi // Ros. vestn. akush.-gin. - 2005. - № 5. – S. 15–18.
2. Kushlinskij N.E., Gershtejn E.S., Ljubimova N.V. Biologicheskie markery opuholej: metodicheskie aspekty i klinicheskoe primenenie // Vestn. Mosk. onkol. ob-va. – 2007. – №1. – S. 5–7.
3. Makacarija A.D., Perederjaeva E.B., Pshenichnikova T.B. Metabolicheskij sindrom i nizkomolekuljarnye gepariny // Consilium medicum. - 2006. – T. 8, № 6. – S. 35–41.
4. Piruzjan Je. S., Nikol'skaja T. A., Abdeev R. M., Bruskin S. A. Komponenty transkripcionnogo faktora AR-1 kak geny-kandidaty na uchastie v razvitii psoriaticheskogo processa // Molekul. biol. - 2007. – T. 41, № 6. – S. 1069–1080.
5. Binder A., Endler G., Müller M, et al. European Meningococcal Study Group. 4G4G genotype of the plasminogen activator inhibitor-1 promoter polymorphism associates with disseminated intravascular coagulation in children with systemic meningococcemia // J. Thromb. Haemost. – 2007. – Vol. 5, N 1. – P. 2049–2054.
6. Brizzolara S.S., Killeen J., Urschitz J. Gene expression profile in pelvic organ prolapse // Mol. Hum. Reprod. – 2009. – Vol.15, N 1. – R. 59–67.
7. Dellas C., Loskutoff D.J. Historical analysis of PAI-1 from its discovery to its potential role in cell motility and disease // Thromb. Haemost. – 2005. – Vol. 93, N 4. – R. 631–640.
8. Festa A., D'Agostino R. Jr.,Rich S.S. et al. Promoter (4G/5G) plasminogen activator inhibitor-1 genotype and plasminogen activator inhibitor-1 levels in blacks, Hispanics, and non-Hispanic whites: the Insulin Resistance Atherosclerosis Study // Circulation. – 2003. – Vol. 107, №19. – R. 2422–2427.
9. Ghosh K., Shetty S., Vora S. Plasminogen activator inhibitor-1 4G/5G gene polymorphism in women with fetal loss // Int. J. Gynaecol. Obstet. – 2009. – Vol. 107, N 2. – R.159–160.
10. Hamacher S., Matern S., Roeb E. Extracellular matrix - from basic research to clinical significance. An overview with special consideration of matrix metalloproteinases // Dtsch. Med. Wochenschr. – 2004. – Bd 129, N 38. – P. 1976–1980.
11. Jorgenson E., Deitcher S.R., Cicek M. et al. Plasminogen activator inhibitor type-1 (PAI-1) polymorphism 4G/5G is associated with prostate cancer among men with a positive family history // Prostate. – 2007. – Vol. 67, N 2. – R. 172–177.
12. Kivisaari A.K., Kallajoki M., Ala-aho R. et al. Matrix metalloproteinase-7 activates heparin-binding epidermal growth factor-like growth factor in cutaneous squamous cell carcinoma // Br. J. Dermatol. – 2010. – Vol. 163, N 4. – R.726–735.
13. Lijnen H.R. Matrix metalloproteinases and cellular fibrinolytic activity //
Biochemistry (Mosc.). – 2002. – Vol. 67, N 1. – R. 92–98.
14. Rechardt O., Elomaa O., Vaalamo M. et al. Stromelysin-2 is upregulated during normal wound repair and is induced by cytokines // J. Invest. Dermatol. – 2000. – Vol. 115, N 5. – R. 778–787.
15. Rossaak J.I., Van Rij A.M., Jones G.T., Harris E.L. Association of the 4G/5G polymorphism in the promoter region of plasminogen activator inhibitor-1 with abdominal aortic aneurysms // J. Vasc. Surg. – 2000. – Vol. 31, N 5. – R.1026–1032.
16. Sage E.H., Reed M., Funk S.E. et al. Cleavage of the matricellular protein SPARC by matrix metalloproteinase 3 produces polypeptides that influence angiogenesis // J. Biol. Chem. – 2003. – Vol. 278, N 39. – R. 37849–37857.
17. Sartori M.T., Danesin C., Saggiorato G. et al. The PAI-1 gene 4G/5G polymorphism and deep vein thrombosis in patients with inherited thrombophilia // Clin. Appl. Thromb. Hemost. – 2003. – Vol. 9, N 4. – P.299–307.
18.Van den Steen P.E., Proost P., Wuyts A. et al. Neutrophil gelatinase B potentiates interleukin- tenfold by aminoterminal processing, whereas it degrades CTAP-III, PF-4, and GRO-alpha and leaves RANTES and MCP-2 intact // Blood. – 2000. – Vol. 96, N 8. – R. 2673–2681.
19. Yamada N., Arinami T., Yamakawa-Kobayashi K. et al. The 4G/5G polymorphism of the plasminogen activator inhibitor-1 gene is associated with severe preeclampsia // J. Hum. Genet. – 2000. – Vol. 45, N 3. – R. 138–141.
20. Yonemura S., Hirao M., Doi Y. et al. Ezrin/radixin/moesin (ERM) proteins bind to a positively charged amino acid cluster in the juxta-membrane cytoplasmic domain of CD44, CD43 and ICAM-2 //J. Cell Biol. – 1998. – Vol. 140, N 4. – R. 885–895.

About the Authors

Abdeyeva Diana Muratovna, Postgraduate Student, Academician V.I. Kulakov Research Center of Obstetrics, Gynecology, and Perinatology, Ministry of Health and Social Development of Russia
Address: 4, Academician Oparin St., Moscow 117997, Russia
Telephone: 8 (916) 707- 06- 55
E-mail: bonch-bonch@yandex.ru

Professor Balan Vera Efimovna, MD, Leading Researcher, Department of Gynecological Endocrinology, Academician V. I. Kulakov Research Center of Obstetrics, Gynecology, and Perinatology, Ministry of Health and Social Development of Russia
Address: 4, Academician Oparin St., Moscow 117997
Telephone: 8(495)438 85 40
E-mail: balanmed@gmail.com.

Donnikov Andrei Evgenyevich, Senior Researcher, Laboratory of Molecular Genetic Studies, Academician V.I. Kulakov Research Center of Obstetrics, Gynecology, and Perinatology, Ministry of Health and Social Development of Russia
Address: 4, Academician Oparin St., Moscow 117997, Russia
Telephone: 8 (903) 684 52 47
E-mail: donnikov@mdl-lab.ru

Sobolev Vladimir Vasilyevich, Senior Researcher, N.I. Vavilov Institute of General Genetics, Russian Academy of Sciences
Address: 3, Gubkin Si., Moscow 119991
Telephone: 8(499) 132 08 74

Similar Articles

By continuing to use our site, you consent to the processing of cookies that ensure the proper functioning of the site.