Rationale for the choice of menopausal hormone therapy if treatment switching is needed in the context of a personalized approach

Tapilskaya N.I., Bespalova O.N., Kogan I.Yu.

1) D.O. Ott Research Institute of Obstetrics, Gynecology, and Reproductology, Saint Petersburg, Russia; 2) Saint Petersburg State Pediatric Medical University, Saint Petersburg, Russia
Timely and personalized menopausal hormone therapy (MHT), as is indicated, is a key method for maintaining health and quality of life in women and for preventing menopause-related diseases. The benefits of MHT outweigh possible risks in somatically healthy women, but the situation becomes more complicated in comorbid patients. At the same time, active ageing is a new expectation of mankind today. MHT should be selected in terms of the severity of menopausal symptoms, the presence of concomitant diseases, drug tolerance, and other personal characteristics of the patient; it is alsi important to consider the availability of prescription medicines in the country for their long use. In practice, physicians and patients often face the situations requiring that MHT should be switched. A correct algorithm of the physician’s actions will largely ensure treatment efficiency and safety and the woman’s adherence to the prescribed therapy. This aspect demonstrates the relevance of elaborating and introducing an algorithm of actions into practice when a demand arises for MHT drugs to be switched. The paper presents an update on rational MHT. Particular attention is paid to the efficacy, tolerability and safety of combination MHT containing estrogen and progestogen on the basis of the results of relevant studies and in the context of national and international clinical practice guidelines. A tactic in managing menopausal women is demonstrated, by describing clinical cases as an example. The presented algorithms of the physician’s actions, when a demand rises for MHT drugs to be switched, reflect the current approaches to personalizing patient care in real clinical practice and are an effective practical solution. Among the drugs intended for the correction of menopausal symptoms, the estradiol/didrogesterone combination meets all the criteria for MHT according to the International Menopause Society (IMS), the European Menopause and Andropause Society (EMAS), and the National Institute for Health and Care Excellence (NICE). The range of different estradiol/didrogesterone combination dosages and regimens allows personalizing the therapy for menopausal disorders as much as possible and provides an opportunity to manage the patient throughout the period from peripause to postmenopause, without changing the progestogen.
Conclusion: The current tactics of managing patients with menopausal symptoms and the algorithm for replacing hormonal drugs give the physician and patient the chance to have the maximum efficiency and safety of therapy and high adherence to treatment and to prevent long-term complications.

Keywords

menopause
menopausal hormone therapy (MHT)
climacteric disorders
combined oral contraceptives (COCs)
estradiol
drospirenone
dydrogesterone

Сегодня большинство людей могут рассчитывать на то, что доживут до 60 и более лет [1, 2]. Согласно представленному Австралийскому обширному лонгитюдному исследованию, диапазон физического функционирования значительно шире в пожилом возрасте, чем в более молодом. Это означает, что у некоторых 80-летних уровень физических и умственных способностей сопоставим с уровнем функционирования высшей нервной деятельности многих 20-летних [2]. При этом увеличение продолжительности жизни далеко не всегда сопровождается более длительным периодом приемлемого состояния здоровья. Мир меняется, и новым ожиданием человечества является активная старость. С целью поддержания качества жизни женщин очевидной становится необходимость применения менопаузальной гормональной терапии (МГТ). МГТ должна эффективно купировать проявления климактерического синдрома, профилактировать развитие отдаленных последствий дефицита эстрогенов [3]. МГТ сегодня нужно рассматривать именно в контексте концепции ВОЗ, которая так и называется «Активная старость: директивные рамки» [1].

Согласно данным последних статистических отчетов, число женщин в возрасте 45–69 лет на территории Российской Федерации составляет 26,7 млн. Однако удельный вес женщин, принимающих препараты МГТ, крайне мал и составляет всего 1,3% [4]. Приверженность к терапии как важный аспект применения МГТ и индивидуальный подход являются приоритетными направлениями при выборе тактики лечения климактерических расстройств. Учитывая современную стратегию персонализации МГТ, врачу следует соблюдать ряд принципов: оценивать безопасность используемой комбинации препаратов и составляющих ее компонентов, подбирать МГТ с учетом различных факторов риска, таких как сердечно-сосудистые заболевания, рак молочной железы и постменопаузальный остеопороз. Необходимым также является определение наличия коморбидных состояний. Неотъемлемой частью данной концепции являются: определение лекарственной формы препаратов МГТ, подбор минимальной эффективной дозировки, использование режима терапии с учетом возраста, стадии репродуктивного старения (STRAW +10) и потребности пациентки [3].

Одним из вопросов, требующих обсуждения, является тот факт, что на практике врачи и пациентки часто сталкиваются с ситуациями, требующими замены МГТ и других гормональных препаратов. К клиническим причинам замены МГТ относят: непереносимость препарата, развитие нежелательных лекарственных реакций, потребности пациентки, наличие сопутствующих заболеваний и другое. Все вышеперечисленное диктует необходимость замены составляющих препарата, то есть смены МГТ. Складывающаяся на сегодняшний день ситуация, касающаяся дефицита ряда импортных препаратов, а именно санкционная политика, ограничение ввоза сырья для производства препаратов и невозможность компаний удовлетворить спрос, также влияют на выбор в назначении того или иного лекарственного средства.

Описанные в статье наблюдения реальной клинической практики, в которых возникла необходимость смены одного препарата на другой, демонстрируют эффективное практическое решение для врачей, которые могут столкнуться с аналогичными проблемами.

Клиническое наблюдение № 1

Июль, 2021. На приеме: пациентка К., возраст – 50 лет, образование – высшее, профессия – учитель, замужем. Возраст мужа – 54 года.

Жалобы на нарушения сна. В течение последних 6 месяцев просыпается в 4.30 утра, час проводит без сна, затем засыпает, но в 7 утра необходимо просыпаться и приступать к повседневным обязанностям. Весь день чувствует себя разбитой. Чувство жара (приливы) до 6–8 в сутки.

Акушерско-гинекологический анамнез. Мен­стру­ации с 13 лет, по 4–5 дней, продолжительность цикла 28 дней. В анамнезе 3 беременности, из них 2 закончились родами и 1 – медикаментозным абортом. Гормональные контрацептивы с целью защиты от незапланированной беременности никогда не принимала. В возрасте 38 лет по поводу эндометриомы правого яичника произведена цистэктомия лапароскопическим доступом. С целью лечения климактерического синдрома по назначению врача принимала препарат МГТ, содержащий 1 мг эстрадиола и 2 мг дроспиренона. Через 3 месяца после начала приема терапии появились мажущие кровянистые выделения, которые продолжались в течение 20 дней и усилились на 21-й день, появились сгустки. Пациентка отменила препарат самостоятельно. На момент обращения к врачу пациентка находилась без МГТ уже около 1 месяца.

Соматический анамнез. С 45 лет – гипертоническая болезнь (ГБ), 2-я степень, II стадия. Принимает антигипертензивные препараты. Варикозная болезнь вен нижних конечностей II стадии.

Обследована: выполнена гистероскопия с последующей биопсией эндометрия. По данным гистероскопии определяется увеличение объема полости матки за счет локального выпячивания в просвет полости образования бледно-желтого оттенка, неправильной формы, без четких границ с деформацией одной из стенок матки. Подобная эндоскопическая картина интерпретирована как узловая форма аденомиоза.

Результаты гистологического исследования биоптата эндометрия: атрофические изменения в эпителии желез и строме.

Семейный анамнез. Возраст матери – 85 лет. В анамнезе у матери – ГБ, сахарный диабет 2 типа, постменопаузальный остеопороз. Возраст сестры – 56 лет. В анамнезе у родной сестры – рак молочной железы (состояние после комплексного лечения). Отец умер в возрасте 84  лет, в анамнезе у отца – хроническая сердечная недостаточность, острая массивная тромбоэмболия легочной артерии.

Образ жизни и привычки. Диету не соблюдает. Индекс массы тела 27,1 кг/м2. Ведет малоподвижный образ жизни. Вредных привычек не имеет.

Основной диагноз: N95.1 Менопауза и климактерическое состояние. Средняя степень тяжести климактерического синдрома по шкале Грина. N80.0 Аденомиоз.

Сопутствующий диагноз: ГБ II степени; контролируемая артериальная гипертензия; варикозная болезнь вен нижних конечностей II стадии.

С целью эффективного лечения климактерического синдрома пациентке рекомендована смена МГТ. С учетом анамнеза и результатов обследования рекомендован прием препарата, содержащего 1 мг эстрадиола/5 мг дидрогестерона. Целесообразность данного режима подробно рассмотрена в Алгоритмах применения МГТ у женщин в период пери- и постменопаузы [5]. Ниже представлено обоснование перевода с одного препарата МГТ на другой, согласно рациональному ведению пациенток в период менопаузы.

Обоснование смены МГТ.

Гестагены рекомендованы Российским обществом акушеров-гинекологов в качестве первой линии терапии при эндометриозе, а также рекомендациями ESHRE-2022 [6, 7]. Дидрогестерон продемонстрировал высокую эффективность и безопасность при лечении эндометриоза и для профилактики его рецидивов, а также предоставляет уникальную возможность персонализации терапии [8, 9]. Учитывая наличие аденомиоза у данной пациентки, гестагеном выбора является дидрогестерон.

Имеются данные о преимуществах назначения комбинированной МГТ, содержащей 1 мг эстрадиола/5 мг дидрогестерона, у пациенток в постменопаузе при сопутствующей миоме матки и эндометриозе [10].

Рекомендуется при назначении препаратов учитывать различные профили безопасности гестагенов, входящих в их состав. Дидрогестерон в силу высокой селективности к прогестероновым рецепторам снижает вероятность побочных эффектов, связанных с другими рецепторами [11, 12]. (Пациентка имеет сердечно-сосудистые заболевания, а также избыточную массу тела).

Ввиду развития нежелательных лекарственных реакций при применении дроспиренонсодержащей МГТ целесообразна замена на другую комбинацию (мажущие кровянистые выделения через 3 месяца после начала приема МГТ с дроспиреноном).

Из доступных и исследованных гестагенов в составе пероральной МГТ предпочтительны прогестерон и дидрогестерон. Эффективность и безопасность схемы эстрадиол/дидрогестерон подтверждена российскими (РОАГ) и мировыми (EMAS, IMS) клиническими рекомендациями [3, 13, 14].

Для купирования нейровегетативных симптомов климактерического синдрома, профилактики отдаленных последствий менопаузы, с целью профилактики рецидива эндометриоза, а также ввиду развития нежелательных лекарственных реакций при применении дроспиренонсодержащей МГТ с информированного согласия пациентки рекомендован перевод на комбинированную МГТ, содержащую эстрадиол/дидрогестерон.

Пациентка осмотрена после 3 месяцев приема терапии эстрадиолом/дидрогестероном. Отмечена удовлетворенность терапией, климактерические симптомы купированы, жалоб на момент осмотра не предъявляет, коррекция терапии не требуется. Пациентке рекомендованы продолжение терапии, плановая явка на осмотр через 6 месяцев.

Согласно Алгоритмам применения МГТ у женщин в период пери- и постменопаузы под ред. В.Н. Серова, С.В. Юреневой [5], нет необходимости делать перерыв при смене препарата, оценив преимущества назначения препарата с другой дозировкой эстрадиола и/или иным гестагенным компонентом для данной конкретной пациентки. Дополнительное обследование при этом не требуется. При переходе с другого непрерывного последовательного режима приема препарата следует закончить текущий цикл, а затем перейти на комбинацию 1 мг эстрадиола/5 мг дидрогестерона или 0,5 мг эстра­диола/2,5 мг дидрогестерона (рис. 1).

181-1.jpg (87 KB)

Клиническое наблюдение № 2

Апрель, 2021. На приеме: пациентка Н., возраст – 47 лет, образование – высшее, профессия – инженер, замужем. Возраст мужа – 58 лет.

Обратилась с жалобами: на умеренную общую слабость, быструю утомляемость, чувство разбитости в конце рабочего дня. Резкие перепады настроения (в том числе чрезмерный гнев). Увеличение веса на 4 кг с января 2021 г. на фоне приема комбинированных оральных контрацептивов (КОК).

Пациентка информирована, что существуют препараты МГТ. Со слов пациентки: «Могут помочь при климаксе, но боюсь рака молочной железы».

Акушерско-гинекологический анамнез. Мен­стру­ации регулярные, с 13 лет по 6–7 дней, всегда обильные, длительность цикла – 28 дней. После отмены КОК (этинилэстрадиол/дроспиренон) в течение последних 6 месяцев цикл нерегулярный от 21 дня с задержками до 42 дней. Известно, что пациентка прекратила прием КОК в связи с набором веса. В анамнезе 2 беременности, 2 естественных родов.

Соматический анамнез. С 46 лет – ГБ 2 степень, II стадия. Наблюдается у терапевта, получает антигипертензивную терапию.

Семейный анамнез. Возраст матери – 78 лет. В анамнезе у матери – ГБ, сахарный диабет 2 типа, варикозная болезнь вен нижних конечностей, постменопаузальный остеопороз. Возраст отца – 84 года, в анамнезе – хроническая сердечная недостаточность, эмфизема легких.

Образ жизни и привычки. Диету не соблюдает. Индекс массы тела 29,3 кг/м2. Ведет малоподвижный образ жизни. Вредных привычек не имеет.

Диагноз. Основной: N95.1 Менопауза и климактерическое состояние. Средняя степень тяжести климактерического синдрома по шкале Грина. Состояние на фоне приема КОК (этинилэстрадиол/дроспиренон).

Сопутствующий: ГБ II степени.

Пациентка обследована в рамках рутинного скрининга, рекомендованного перед назначением МГТ.

Ниже представлено обоснование перехода с КОК на МГТ в рамках рационального научно обоснованного ведения пациентки.

Жалобы на набор веса (пациентка набрала 4 кг с января 2021 г. на фоне приема КОК).

Отсутствие показаний к применению КОК. Пациентка в контрацепции не нуждается.

Нежелание пациентки принимать КОК, учитывая нежелательные лекарственные реакции.

Наличие менопаузальных симптомов на фоне приема КОК. У пациентки сохраняются менопаузальные симптомы: слабость, чувство разбитости, резкие перепады настроения.

С пациенткой проведена беседа об эффективности и безопасности назначаемой ей МГТ с учетом опасений женщины в отношении рака молочной железы. Рекомендовано: отменить прием КОК, далее с целью лечения климактерического синдрома назначен прием МГТ, содержащей 1 мг эстрадиола/10 мг дидрогестерона.­

Показания к переводу с КОК на МГТ также рассмотрены в Алгоритмах применения МГТ у женщин в период пери- и постменопаузы [5] (рис. 2).

182-1.jpg (139 KB)

При переходе с другого циклического режима приема препарата (КОК) следует закончить текущий цикл, а затем перейти на комбинацию 1 мг эстрадиола/10 мг дидрогестерона или 2 мг эстра­диола/10 мг дидрогестерона (рис. 3).

Пациентка осмотрена после 3 месяцев приема терапии эстрадиолом/дидрогестероном. Отмечается удовлетворенность терапией, климактерические симптомы купированы, жалоб на момент осмотра не предъявляет, коррекция терапии не требуется.

Обсуждение

Среди врачей разных специальностей есть мифы о повышении риска возникновения злокачественных новообразований у пациенток вследствие приема МГТ. Эта причина занимает первое место среди причин отмены или запрета МГТ, с которым сталкиваются 75% врачей-гинекологов. По данным опроса O+K Research, в клинической практике у каждого врача-гинеколога наблюдается от 3 до 8 случаев отмены/запрета МГТ врачами других специальностей [15].

Необходимо подчеркнуть, что на сегодняшний день накоплено достаточно научных данных о безопасности использования комбинации эстрадиол/дидрогестерон в контексте снижения возникновения рака молочной железы [13, 16–18], рака эндометрия [19–21], снижения вероятности венозной тромбоэмболии [22, 23] и позитивного влияния на основные показатели углеводного и липидного обмена.

Следует признать, что рак молочной железы занимает первое место в мире среди злокачественных новообразований у женщин. Однако существует достаточно доказательств того, что фактический риск рака молочной железы на фоне МГТ низок и оценивается как менее чем 0,1% в год, или <1 случая на 1000 женщино-лет среди пациенток, получающих МГТ [17, 24, 25]. Эти данные ниже рисков, связанных с такими эндогенными факторами, как повышенная плотность молочных желез, или таких факторов, как гиподинамия, ожирение и употребление алкоголя. Из всех гестагенов дидрогестерон продемонстрировал самый благоприятный профиль безопасности в отношении риска рака молочной железы [13, 16–18].

Антипролиферативные эффекты дидрогестерона на ткани эндометрия изучены давно и имеют достаточную доказательную базу [19–21, 26]. При применении комбинации 1 мг эстрадиола/10 мг дидрогестерона и 2 мг эстрадиола/10 мг дидрогестерона не было зарегистрировано ни одного случая гиперплазии или гормонозависимого рака эндометрия [21, 27]. Изменение режима МГТ, индекса массы тела и возраста пациенток не влияло на риски тромбоэмболических исходов или осложнений при применении комбинации эстрадиола/дидрогестерона [17].

Эффективность МГТ зависит от ряда факторов, в том числе от приверженности пациентки к терапии и, соответственно, продолжительности применения. Врачу следует обсудить в диалоге с пациенткой все преимущества МГТ и разобрать все барьеры, так как в последующем именно они могут стать причинами нарушения приверженности к терапии и, как следствие, неэффективности назначенного лечения. В результате женщина должна понимать важность на­­значаемого лечения и необходимость контрольных осмотров.

В рекомендациях EMAS 2018 г. по менопаузе и сахарному диабету [14] отмечается, что:

  • предпочтительна пероральная МГТ при отсутствии абсолютных противопоказаний;
  • из доступных и исследованных гестагенов в составе пероральной МГТ предпочтительны дидрогестерон и прогестерон;
  • МГТ положительно влияет на гликемический профиль как у женщин без сахарного диабета, так и у женщин с сахарным диабетом 2 типа;
  • своевременно начатая МГТ позволяет отложить развитие сахарного диабета.

Своевременно назначенная МГТ осуществляет протективное влияние в отношении метаболических нарушений – профилактики абдоминального типа ожирения у женщин в постменопаузе [28, 29].

Влияние МГТ на липидный спектр крови зависит от типа гормонов (эстрогена и гестагена), дозы и пути введения препаратов [30]. Согласно клиническим рекомендациям EMAS 2020 г. по ведению женщин c дислипидемией в менопаузе [31], пероральные эстрогены индуцируют значительное дозозависимое снижение общего холестерина, липопротеинов низкой плотности и липопротеина А, увеличение концентрации липопротеинов высокой плотности.

Дидрогестерон является метаболически нейтральным гестагеном [11, 12, 31]. Различные режимы МГТ с дидрогестероном способствуют достижению индивидуальных целевых показателей гликемии у коморбидных пациенток [32].

Неизбежны предстоящие демографические изменения в сторону увеличения численности населения пожилого возраста. Гинеколог в своей ежедневной практике может внести существенный вклад в сохранение и повышение качества жизни женщин данной возрастной категории. Своевременный выбор по показаниям в пользу эффективных, безопасных препаратов МГТ с учетом персонализации для лечения климактерического синдрома, а также замена одного препарата на другой при необходимости помогут сохранить здоровье пациенток на протяжении многих лет.

Например, своевременное начало МГТ, а именно первые 10 лет, снижает риск смертности от всех причин на 30%, ишемической болезни сердца – на 32% по сравнению плацебо и отсутствием лечения [13, 23].

Среди препаратов, предназначенных для коррекции менопаузальных симптомов, комбинация эстрадиола/дидрогестерона соответствует всем критериям МГТ, согласно данным международных обществ по менопаузе (IMS, EMAS, NICE) [13, 14, 33]. Профиль безопасности комбинации эстрадиола/дидрогестерона хорошо изучен и является благоприятным [13, 16–23, 34, 35].

Комбинация эстрадиола/дидрогестерона имеет линейку различных дозировок и режимов, что позволяет максимально персонализировать терапию климактерических расстройств и обеспечивает возможность ведения пациентки на протяжении всего периода от пери- до постменопаузы, не меняя гестаген.

Заключение

Современная тактика ведения пациенток с менопаузальными симптомами, алгоритм замены гормональных препаратов предоставляют врачу и пациентке возможность получить максимальную эффективность и безопасность терапии, высокую приверженность к лечению, профилактировать отдаленные осложнения.

References

  1. World report on ageing and health. WHO Library Cataloguing-in-Publication Data 2016.
  2. WHO. Active ageing: a policy framework. Geneva: WHO; 2002. Available at: http://whqlibdoc.who.int/hq/2002/who_nmh_nph_02.8.pdf Accessed 4June 2015.
  3. Министерство здравоохранения Российской Федерации. Клинические рекомендации. Менопауза и климактерическое состояние у женщины. 2021. [Ministry of Health of the Russian Federation. Clinical guidelines. Menopause and menopausal condition in women. 2021. (in Russian)].
  4. Улумбекова Г.Э., Худова И.Ю. Оценка демографического, социального и экономического эффекта при приеме менопаузальной гормональной терапии. ОРГЗДРАВ: новости, мнения, обучение. Вестник ВШОУЗ. 2020; 6(4): 23-53. https://dx.doi.org/10.24411/2411-8621-2020-14002. [Ulumbekova G.E., Khudova I.Yu. Demographic, social and economic effects of menopause hormonal therapy. HEALTHCARE MANAGEMENT: News, Views, Education. Bulletin of VSHOUZ. 2020; 6(4): 232-53.(in Russian)]. https://dx.doi.org/10.24411/2411-8621-2020-14002.
  5. Серов В.Н., Юренева С.В., ред. Алгоритмы применения менопаузальной гормональной терапии у женщин в период пери- и постменопаузы. Совместная позиция экспертов РОАГ, РАМ, АГЭ, РАОП. Акушерство и гинекология. 2021; 3: 210-21. https://dx.doi.org/10.18565/aig.2021.3.210-221. [Serov V.N., Yureneva S.V., ed. Algorithms for menopausal hormone therapy during the period of peri- and postmenopause. Joint position statement of RSOG RAM, AGE, RAOP experts. Obstetrics and Gynecology. 2021; 3: 210-21. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.18565/aig.2021.3.210-221.
  6. Министерство здравоохранения Российской Федерации. Клинические рекомендации. Эндометриоз. 2020. [Ministry of Health of the Russian Federation. Clinical guidelines. Endometriosis. 2020. (in Russain)
  7. Becker C.M., Bokor A., Heikinheimo O., Horne A., Jansen F., Kiesel L. et al.; ESHRE Endometriosis Guideline Group. ESHRE guideline: endometriosis. Hum. Reprod. Open. 2022; 2022(2): hoac009. https://dx.doi.org/10.1093/hropen/hoac009.
  8. Сухих Г.Т., Адамян Л., Козаченко А.В., Дубровина С.О., Баранов И.И., Радзинский В., Артымук Н., Столярова У.В., Макаренко Т.А., Оразов М.Р., Беженарь В.Ф., Чернуха Г.Е., Чупрынин В.Д., Енькова Е.В., Коротких И.Н., Глухов Е.Ю., Мазитова М.И., Карахалис Л.Ю., Цхай В.Б., Качалина О.В. и др. Дидрогестерон для лечения подтвержденного эндометриоза: ключевые результаты наблюдательного открытого многоцентрового исследования в условиях реальной клинической практики (исследование ОРХИДЕЯ). Акушерство и гинекология: новости, мнения, обучение. 2020; 8(4): 79-81. https://dx.doi.org/10.24411/2303-9698-2020-14006. [Sukhikh G.T.,Adamyan L.V., Kozachenko A.V., Dubrovina S.O., Baranov I.I.,Radzinsky V.E. et al. Didrogesterone for the treatment of confirmed endometriosis: key results of an observational open-label multicenter study in real clinical practice (ORCHIDE trial). Obstetrics and gynecology: news, opinions, training. 2020; 4(30): 79-81. (in Russian)].https://dx.doi.org/10.24411/ 2303- 9698-2020-14006.
  9. Беженарь В.Ф., Круглов С.Ю., Кузьмина Н.С., Крылова Ю.С., Сергиенко А.С.,Абилбекова А.К., Жемчужина Т.Ю. Целесообразность длительной гормональной терапии эндометриоза после хирургического лечения. Акушерство и гинекология. 2021; 4: 134-42. https://dx.doi.org/10.18565/aig.2021.4.134-142. [Bezhenar V.F., Kruglov S.Yu., Kuzmina N.S., Krylova Yu.S., Sergienko A.S., Abilbekova A.K., Zhemchuzhina T.Yu. Effectiveness of long-term hormone therapy for endometriosis after surgical treatment. Obstetrics and Gynecology. 2021; 4: 134-42. (in Russian)].https://dx.doi.org/10.18565/aig.2021.4.134-142.
  10. Репина М.А. Фемостон 1/5 как препарат непрерывной комбинированной низкодозированной заместительной гормональной терапии в пери- и постменопаузе. Журнал акушерства и женских болезней. 2003; 52(2): 101-6. https://dx.doi.org/10.17816/JOWD88858. [Repina M.A. Femoston 1/5 as a continuous combined low-dose hormone replacement therapy in peri- and postmenopause. Journal of Obstetrics and Women's Diseases. 2003; 52(2): 101-6. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.17816/JOWD88858.
  11. Schindler A.E. Progestational effects of dydrogesterone in vitro, in vivo and on the human endometrium. Maturitas. 2009; 65(Suppl. 1): S3-11.https://dx.doi.org/10.1016/j.maturitas.2009.10.011.
  12. Schindler A.E., Campagnoli C., Druckmann R., Huber J., Pasqualini J.R.,Schweppe K.W., Thijssen J.H. Classification and pharmacology of progestins. Maturitas. 200; 61(1-2): 171-80. https://dx.doi.org/10.1016/j.maturitas.2008.11.013.
  13. Baber R.J., Panay N., Fenton A.; IMS Writing Group. 2016 IMS Recommendations on women's midlife health and menopause hormone therapy. Climacteric. 2016; 19(2): 109-50. https://dx.doi.org/ 10.3109/13697137.2015.1129166.
  14. Slopien R., Wender-Ozegowska E., Rogowicz-Frontczak A., Meczekalski B., Zozulinska-Ziolkiewicz D., Jaremek J.D. et al. Menopause and diabetes: EMAS clinical guide. Maturitas. 2018; 117: 6-10. https://dx.doi.org/10.1016/j.maturitas.2018.08.009.
  15. O+K Research. Исследование назначения и использования препаратов менопаузальной гормональной терапии. февраль, 2020. [O+K Research. A study of the prescribing and use of menopausal hormone therapy. February, 2020. (in Russian)].
  16. Yang Z., Hu Y., Zhang J., Xu L., Zeng R., Kang D. Estradiol therapy and breast cancer risk in perimenopausal and postmenopausal women: a systematic review and meta-analysis. Gynecol. Endocrinol. 2017; 33(2): 87-92.https://dx.doi.org/10.1080/09513590.2016.1248932.
  17. Vinogradova Y., Coupland C., Hippisley-Cox J. Use of hormone replacement therapy and risk of breast cancer: nested case-control studies using the QResearch and CPRD databases. BMJ. 2020; 371: m3873. https://dx.doi.org/10.1136/bmj.m3873.
  18. Gompel A., Plu-Bureau G. Progesterone, progestins and the breast in menopause treatment. Climacteric. 2018; 21(4): 326-32. https://dx.doi.org/10.1080/13697137.2018.1476483.
  19. Sjögren L.L., Mørch L.S., Løkk egaard E. Hormone replacement therapy and the risk of endometrial cancer: a systematic review. Maturitas. 2016; 91: 25-35. https://dx.doi.org/10.1016/j.maturitas.2016.05.013.
  20. Gompel A. Progesterone, progestins and the endometrium in perimenopause and in menopausal hormone therapy. Climacteric. 2018; 21(4): 321-5.https://dx.doi.org/10.1080/13697137.2018.1446932.
  21. Ferenczy A., Gelfand M.M., van de Weijer P.H., Rioux J.E. Endometrial safety and bleeding patterns during a 2-year study of 1 or 2 mg 17b-estradiol combined with sequential 5-20mg dydrogesterone. Climacteric. 2002; 5(1):26-35.
  22. Vinogradova Y., Coupland C., Hippisley-Cox J. Use of hormone replacement therapy and risk of venous thromboembolism: nested case-control studies using the QResearch and CPRD databases. BMJ. 2019; 364: k4810.https://dx.doi.org/10.1136/bmj.k4810.
  23. Boardman H.M., Hartley L., Eisinga A., Main C., Roqué i Figuls M., Bonfill Cosp X. et al. Hormone therapy for preventing cardiovascular disease in post-menopausal women. Cochrane Database Syst. Rev. 2015; (3): CD002229. https://dx.doi.org/10.1002/14651858.CD002229.pub4.
  24. Cordina-Duverger E., Truong T., Anger A., Sanchez M., Arveux P., Kerbrat P., Guénel P. Risk of breast cancer by type of menopausal hormone therapy: a case-control study among post-menopausal women in France E, et al.. PLoS One. 2013; 8: e78016. https://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0078016.
  25. Lyytinen H., Pukkala E., Ylikorkala O. Breast cancer risk in postmenopausal women using estradiol-progestogen therapy. Obstet. Gynecol. 2009; 113(1): 65-73. https://dx.doi.org/10.1097/AOG.0b013e31818e8cd6.
  26. Gompel A., Plu-Bureau G. Progesterone, progestins and the breast in menopause treatment. Climacteric. 2018; 21(4): 326-32. https://dx.doi.org/10.1080/13697137.2018.1476483.
  27. Burch D.J., Spowart K.J., Jesinger D.K., Randall S., Smith S.K. A dose-ranging study of the use of cyclical dydrogesterone with continuous 17b oestradiol. Br. J. Obstet. Gynaecol. 1995; 102(2): 243-8.https://dx.doi.org/10.1111/j.1471-0528.1995.tb09102.x.
  28. Ambikairajah A., Walsh E., Tabatabaei-Jafari H., Cherbuin N. Fat mass changes during menopause: a meta-analysis. Am. J. Obstet. Gynecol. 2019; 221(5): 393-409.e50. https://dx.doi.org/10.1016/j.ajog.2019.04.023.
  29. Walsh B.W., Schiff I., Rosner B., Greenberg L., Ravnikar V., Sacks F.M. Effects of postmenopausal estrogen replacement on the concentrations and metabolism of plasma lipoproteins, N. Engl. J. Med. 1991; 325(17): 1196-204. https://dx.doi.org/10.1056/NEJM199110243251702.
  30. Lobo R.A., Bush T., Carr B.R., Pickar J.H. Effects of lower doses of conjugated equine estrogens and medroxyprogesterone acetate on plasma lipids and lipoproteins, coagulation factors, and carbohydrate metabolism. Fertil. Steril. 2001; 76(1): 13-24. https://dx.doi.org/10.1016/s0015-0282(01)01829-5.
  31. Anagnostis P., Bitzer J., Cano A., Ceausu I., Chedraui P., Durmusoglu F. et al. Menopause symptom management in women with dyslipidemias: An EMAS clinical guide. Maturitas. 2020; 135: 82-8. https://dx.doi.org/10.1016/j.maturitas.2020.03.007.
  32. Panevina A.S., Smetneva N.S., Vasilenko A.M., Shestakova M.V. The effects of menopausal hormone therapy on proinflammatory cytokines and immunoglobulins in perimenopausal patients with type 2 diabetes mellitus and chronic obstructive pulmonary disease (COPD). Ter. Arkh. 2018; 90(10): 79-83. https://dx.doi.org/10.26442/terarkh2018901079-83.
  33. NICE. Menopause: diagnosis and management. NICE guidelines [NG23]. 2019. Available at: https://www.nice.org.uk/guidance/ng23/resources/menopause-diagnosis-and-management-pdf-1837330217413 Accessed 28.10.21.
  34. Fournier A., Berrino F., Clavel-Chapelon F. Unequal risks for breast cancer associated with different hormone replacement therapies: results from the E3N cohort study. Breast Cancer Res. Treat. 2008; 107(1): 103-11.https://dx.doi.org/10.1007/s10549-007-9523-x.
  35. Fournier A., Fabre A., Mesrine S., Boutron-Ruault M.C., Berrino F., Clavel-Chapelon F. Use of different postmenopausal hormone therapies and risk of histology- and hormone receptor-defined invasive breast cancer. J. Clin. Oncol. 2008; 26(8): 1260-8. https://dx.doi.org/ 10.1200/JCO.2007.13.4338.

Received 06.10.2022

Accepted 12.10.2022

About the Authors

Natalia I. Tapilskaya, Dr. Med. Sci., Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology, St. Petersburg State Pediatric Medical University, Ministry of Heath of Russia; Leading Researcher at the Department of Assisted Reproductive Technologies, D.O. Ott Research Institute of Obstetrics, Gynecology and Reproductology,
+7(812)679-55-51, tapnatalia@yandex.ru, 199034, Russia, Saint-Petersburg, Mendeleevskaya line, 3.
Igor Yu. Kogan, Dr. Med. Sci., Professor, Corresponding Member of the Russian Academy of Sciences, Director, D.O. Ott Research Institute of Obstetrics, Gynecology and Reproductology, +7(812)679-55-51, iKogan@mail.ru, 199034, Russia, Saint-Petersburg, Mendeleevskaya line, 3.
Olesya N. Bespalova, Dr. Med. Sci., Deputy Director for Scientific Work, D.O. Ott Research Institute of Obstetrics, Gynecology and Reproductology, +7(812)679-55-51, bespalova.olesya.0308@gmail.com, 199034, Russia, Saint-Petersburg, Mendeleevskaya line, 3.

Authors’ contributions: Tapilskaya N.I. – material collection and processing; Tapilskaya N.I., Bespalova O.N., Kogan I.Yu. – writing the article, editing the text of the article.
Conflicts of interest: The authors declare that there are no conflicts of interest.
Funding: The investigation has not been sponsored.
Patient Consent for Publication: All patients provided informed consent for the publication of their data.
For citation: Tapilskaya N.I., Bespalova O.N., Kogan I.Yu. Rationale for the choice of menopausal hormone therapy if treatment switching is needed in the context of a personalized approach.
Akusherstvo i Ginekologiya/Obstetrics and Gynecology. 2022; 10: 178-184 (in Russian)
https://dx.doi.org/10.18565/aig.2022.10.178-184

Similar Articles

By continuing to use our site, you consent to the processing of cookies that ensure the proper functioning of the site.