Molecular genetic markers as prognostic factors of an ovarian response in assisted reproductive technology programs (a review of literature)

Vladimirova I.V., Kalinina E.A., Donnikov A.E.

Academician V.I. Kulakov Research Center of Obstetrics, Gynecology, and Perinatology, Ministry of Health of Russia, Moscow
The prevalence of infertility among reproductive-aged married couples is on the rise, amounting to as high as 15%. Difficulties in predicting an ovarian response to superovulation induced by gonadotropins are one of the most intractable problems in the in vitro fertilization (IVF) treatment of the patients. Genetic variability is an important factor to determine the ovarian response to superovulation in an IVF program. Interpretation of genetic mechanisms for regulation of the reproductive system contributes to the development of a personalized approach to treating infertility in reproductive medicine. Impressive progress has been made in searching for the genes associated with ovarian function since a map of the human genome was created. Investigations of gene associations revealed a number of gene polymorphisms (single nucleotide polymorphism (SNP) that affected the synthesis and activity of hormones, risk factors, etc. and are thus involved in the ovarian response. This may explain the individual variability encountered in the response of ovaries to stimulation of their function. Genetic polymorphisms may become the most important predictive factors of an ovarian response. The role of genes, such as FSHR, ESR1, ESR2, LHB, LHCGR, AMH, AMHR2, BMP15, etc., is of considerable interest in predicting the ovarian response in assisted reproductive technology (ART) programs
The objective of this review is to systematically analyze the data available in the current literature on molecular genetic factors that influence an ovarian response in the ART programs.

Keywords

SNP

Распространенность бесплодия среди супружеских пар репродуктивного возраста растет, достигая 15%. С развитием экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) многие проблемы, связанные с бесплодием, были успешно преодолены. Неудивительно, что в 2010 г. Нобелевская премия в области физиологии и медицины была присуждена профессору R.G. Edwards за технологию искусственного оплодотворения in vitro, прорыв, который помог миллионам бесплодных пар во всем мире зачать и родить детей [1]. Сегодня, по оценкам экспертов, 2–3% всех родов в развитых странах являются результатом программ ЭКО [2].

Современные подходы к диагностике и лечению бесплодных супружеских пар основаны на достижениях фундаментальных наук в области изучения молекулярно-генетических механизмов, лежащих в основе реализации процесса репродукции у человека. Расшифровка генетических механизмов регуляции репродуктивной системы способствует созданию персонализированного подхода к лечению бесплодия в репродуктивной медицине.

Были предложены различные предикторы исходов стимуляции функции яичников, такие как возраст, овариальный резерв (объем яичников и число антральных фолликулов), гормональный статус, курение и др. [3–5].

Кроме того, генетическая изменчивость также представляется важным фактором, детерминирующим овариальный ответ на стимуляцию суперовуляции в программе ЭКО [6]. Клинико-ассоциативные исследования по изучению генных объединений выявили ряд полиморфизмов генов (single nucleotide polymorphisms, SNP), участвующих в овариальном ответе, затрагивающих гонадотропин, стероидные гормоны и др. Большинство из них оказывает эффект на уровне мРНК или последовательности связывания белков. Этим можно объяснить встречающуюся индивидуальную вариабельность в ответе яичников на стимуляцию их функции [7].

Влияние полиморфизмов генов на исходы стимуляции суперовуляции в программе ЭКО анализировалось не одной группой исследователей, но фармакогенетический подход к дозированию экзогенного ФСГ по-прежнему до конца не разработан [6].

Современное представление о взаимодействие генов, вовлеченных в регуляцию овариального ответа, представлено на рисунке.

Полиморфизм гена рецептора ФСГ (FSHR)

К настоящему времени ген рецептора ФСГ является первым и наиболее изученным генетическим фактором, имеющим значение при стимуляции суперовуляции. Хорошо известно, что физиологическое действие ФСГ зависит от активации его рецептора (FSHR), который экспрессируется гранулезными клетками. Поскольку успех стимуляции функции яичников в значительной степени зависит от эффективности вводимой пациентке дозы ФСГ, то основным геном, который может «объяснить» различные исходы стимуляции суперовуляции, является ген рецептора ФСГ [6].

Ген FSHR локализуется на участке хромосомы 2p21 и состоит из 10 экзонов. В нем идентифицировано более 148800 SNPs, из которых наиболее изучены rs6165 и rs6166. Оба полиморфизма локализованы в экзоне 10, rs6165 приводит к аминокислотной замене Thr307Ala во внеклеточном домене белка (гормон-связывающей области), а rs6166 – к аминокислотной замене Asn680Ser во внутриклеточном домене [6]. Имеется большое количество данных, подтверждающих, что генетическая изменчивость рецептора ФСГ влияет на результаты стимуляции суперовуляции [8–10].

Аллель 680Ser FSHR ассоциирован с повышенным базальным уровнем ФСГ (ключевого маркера овариального резерва и наиболее изученного возможного предиктора овариального ответа на стимуляцию суперовуляции) и необходимостью введения высоких доз гонадотропинов при стимуляции функции яичников [7, 10].

При этом в исследовании, проведенном Boudjenah и соавт. (2012), показано, что женщины, гомозиготные по аллелю 680Ser, имели большее число зрелых ооцитов, чем гомозиготные по аллелю 680Asn (9,8±4,6 против 7,2±4,0 ооцитов, р=0,0009) [7].

Недавно проведенный метаанализ 4 основных европейских исследований, в которых пациенты были разделены на группы с «бедным» и нормальным овариальным ответом, подтвердил роль 680Ser в развитии «бедного» овариального ответа в программах IVF. Женщины с аллелем 680Ser составляют до 75% пациенток в программах IVF [11].

В другом опубликованном метаанализе исходов программы IVF у пациенток с различными генотипами Asn680Ser внимание было сфокусировано на оценке уровня базального ФСГ, дозах вводимого рекомбинатного ФСГ, количестве полученных ооцитов и проценте наступления беременности. В этом метаанализе сделан вывод о том, что для носителей генотипа 680Ser/Ser характерны повышение уровня базального ФСГ и необходимость введения более высоких доз экзогенного ФСГ в процессе стимуляции суперовуляции в сравнении с носителями аллеля 680Asn. Однако не было найдено существенных различий в количестве полученных ооцитов и проценте наступления беременности у пациенток в зависимости от генотипа [12].

Аллель 160Thr полиморфизма Ile160Thr часто выявляется у пациенток с гиперответом [13]. Однако данные других исследователей не подтверждают эти результаты [14].

Недавние исследования предоставляют новые молекулярные взгляды на роль FSHR в исходах стимуляции функции яичников. Показано, что изменение уровня mRNA FSHR, приводящее к изменению экспрессии рецептора на гранулезных клетках, приводит к разному овариальному ответу: низкая экспрессия характерна для «бедного» ответа, а высокая экспрессия дает хороший овариальный ответ на стимуляцию суперовуляции гонадотропинами [6].

Однако эти результаты были получены на небольшой выборке пациенток и требуют дальнейших исследований.

Полиморфизм гена β-субъединицы лютеинизирующего гормона (LHB)

Лютеинизирующий гормон (ЛГ) – гетеродимерный гликопротеин, состоящий из α и β-субъединиц. Гормоны ФСГ и ЛГ содержат общую α-субъединицу, в то время как β-субъединица является гормон-специфичной и содержит рецептор-связывающий домен. ЛГ синергично с ФСГ стимулирует рост и созревание фолликулов, стероидогенез, процессы овуляции и лютеинизации.

Ген LHB локализуется на участке хромосомы 11p13 и содержит 3 экзона. В гене описано 179 SNPs [6]. Были обнаружены 3 функционально значимых полиморфизма в кодирующей области гена, приводящие к снижению активности ЛГ. Замены Trp8Arg и Ile15Thr связаны с незначительным снижением фертильности [15], бесплодием, ассоциированным с нарушением менструального цикла, и привычным невынашиванием. Полиморфизм Gly102Ser ассоциирован с бесплодием и нарушением менструального цикла [6].

Среди пациенток, обратившихся для проведения программы ЭКО, гаплотип 8Arg-15Thr чаще встречался в группе со сниженным овариальным ответом на стимуляцию суперовуляции препаратами рекомбинантного ФСГ [16], или вовсе резистентных даже к высоким дозам препаратов, соответственно у таких пациенток получали малое количество ооцитов [17].

Авторы сделали вывод, что таким пациенткам целесообразно проводить стимуляцию суперовуляции комбинированными ЛГ-содержащими препаратами, такой подход улучшает исход программ ВРТ и снижает потребность в высоких дозах рекомбинантного ФСГ [18]. Однако требуется проведение дальнейших исследований в этой области.

Полиморфизм гена рецептора лютеинизирующего гормона/гонадотропина (LHCGR)

ЛГ оказывает свое влияние путем связывания с рецептором на поверхности клеток; ЛГ и хорионический гонадотропин связываются с одним и тем же рецептором, имеющим решающее значение для поддержания теки, созревания фолликулов и овуляции.

Ген LHCGR расположен на участке хромосомы 2p21, состоит из 11 экзонов и содержит более 520 SNPs. [6] Полиморфизмы rs4539842 (18insLeuGln), rs12470652 (Asn291Ser) и rs2293275 (Ser312Asn) гена LHCGR ассоциируются с повышением активности рецептора [19].

Проведены исследования, в которых полиморфизм 18insLeuGln ассоциирован с развитием синдрома гиперстимуляции яичников [20].

В исследовании O’Brien и соавт. (2013) изучался полиморфизм LHCGR (rs4073366 G>C). Результатом данной работы стал вывод о наличии повышенного риска развития синдрома гиперстмуляции яичников у носителей этого полиморфизма (р=0,033) [21], что требует проведения более детальных исследований.

Полиморфизм генов эстрогеновых рецепторов α и β (ESR1и ESR2)

Хорошо изучено влияние эстрогенов на рост фолликулов и созревание ооцитов. Эстрогеновые сигналы воспринимаются эстрогеновыми рецепторами. Определены 2 типа эстрогеновых рецепторов, они кодируются двумя генами – ESR1 (6q25) и ESR2 (14q22) соответственно [6].

Показано, что изменчивость генов эстрогеновых рецепторов влияет на исходы стимуляции функции яичников [5, 8]. Первое исследование процессов стимуляции суперовуляции с фармакогенетической позиции было проведено в 1997 г., в нем изучался полиморфизм гена ESR1 [6].

Ген ESR1 высоко изменчив (полиморфен), в нем описано около 2200 SNPs, в то время как в гене ESR2 определено около 720 SNPs.

Наиболее изученными полиморфизмами гена ESR1 являются rs2234693 (-397 С>Т, определяемый при расщеплении участка рестриктазой Pvull) и rs9340799 (-351 А>G, определяемый рестриктазой Xbal), локализованные в некодирующей области гена (интроне I) и полиморфизм (ТА)n динуклеотидных повторов в промоторной зоне [6].

В исследованиях, проведенных Georgiou и соавт., Sundarrajan и соавт., выявили, что генотип Pvull T/T ассоциирован со сниженным шансом наступления беременности у женщин в программах ВРТ [6]. Ряд других авторов в своих исследованиях такой связи не обнаружили [22, 23], однако сделали вывод, что полиморфизм ESR1 Pvull влияет на течение уже наступившей беременности, а не на результативность переноса эмбриона в полость матки [6].

Пациенты с генотипом Pvull С/С в программе ЭКО демонстрируют большое количество фолликулов, качественные зрелые ооциты и эмбрионы [22, 23].

Ayvaz и соавт. (2009) в своем исследовании продемонстрировали связь другого распространенного SNP в гене ESR1, Xbal А>G с исходами стимуляции функции яичников; стадия зрелости ооцитов и наступление беременности были выше у пациенток с генотипом G/G [23]. Кроме того, у пациенток с генотипом G/G отмечается более высокий уровень эстрадиола в процессе стимуляции суперовуляции [6].

Суммируя вышеизложенное, нельзя опровергнуть мнение, что эстрогеновые рецепторы определенным образом влияют на результаты стимуляции функции яичников. Тем не менее, необходимы дальнейшие разработки в этой области с целью подтверждения или опровержения представленных результатов.

Полиморфизм гена антимюллерова гормона (АМГ)

Предположительно, ряд генов, принадлежащих к «суперсемейству» трансформирующего фактора роста β, играют важную роль в исходах стимуляции суперовуляции [6].

АМГ является одним из наиболее изучаемых в настоящее время пептидов данной группы. АМГ экспрессируется в гранулезных клетках первичных и антральных фолликулов [6]. АМГ оказывает свое влияние посредством рецепторов АМГ II типа (AMHR2). Такие рецепторы присутствуют на гранулезных клетках и клетках теки [24].

Концентрация АМГ в сыворотке крови все чаще используется как предиктор овариального резерва и овариального ответа на стимуляцию суперовуляции. Так, низкий уровень АМГ в сыворотке крови, определяемый перед началом программы ЭКО, считается предиктором «бедного» овариального ответа, и наоборот [25].

Ген, кодирующий АМГ, локализуется на участке хромосомы 19p13.3, а его рецептор (AMHR2) расположен на длинном плече 12-й хромосомы 12q13 [6].

Генетическая изменчивость функционирования АМГ представляет интерес и была описана Kevenaar и соавт. (2007). В это исследование были включены нормогонадотропные женщины и была продемонстрирована связь полиморфизма генов AMH и AMHR2 с повышенным уровнем эстрадиола в течение всего менструального цикла. Это может быть косвенным показателем повышенной чувствительности к ФСГ. Kevenaar и другие исследователи нашли SNP, присутствующие в генотипе примерно 19% женщин. При такой высокой распространенности данные полиморфизмы целесообразно определять до начала стимуляции суперовуляции в качестве предикторов овариального ответа [26].

По данным ряда авторов, концентрация АМГ отрицательно коррелирует с концентрацией эстрадиола в антральных фолликулах, это является доказательством того, что АМГ может быть со-регулятором стероидогенеза в клетках гранулезы [6].

Вместе с тем, в исследовании, проведенном Hanevik и соавт. (2010), изучались 6 SNP AMH (rs10407022 и rs4807216) и AMHR2 (rs2002555, rs2071558, rs3741664 и rs11170555), и не было отмечено достоверно значимого влияния ни одного из них на исход стимуляции суперовуляции [24].

Полиморфизм гена BMP15

Белок BMP15, как и АМГ, относится к протеинам группы трансформирующего фактора роста β. Он экспрессируется в фолликулах на ранней стадии развития, детерминирует рост, развитие фолликулов и процесс овуляции [6].

Persani и соавт. (2009) отмечают, что ген BMP15 является первым геном, расположенным на Х-хромосоме (Хр11.2), детерминирующим функцию яичников [27].

Kovanci и соавт. (2007) сообщили о роли этого белка в развитии преждевременной недостаточности яичников [28].

Что касается непосредственного влияния полиморфизмов гена BMP15 на исходы стимуляции суперовуляции, то полиморфизмы -673C>T, -9C>G, IVSI±905A>G ассоциированы с хорошим овариальным ответом, ростом большого числа фолликулов. При этом связи с развитием клинически значимого синдрома гиперстимуляции яичников при наличии в генотипе этих полиморфизмов отмечено не было [6].

В другом недавно опубликованном исследовании (Hanevik и соавт., 2011) также была определена связь аллеля -9G с высоким овариальным ответом на стимуляцию суперовуляции [29].

Генетическая вариабельность в популяции субфертильных пациенток исключает возможность единого подхода в программах стимуляции суперовуляции. Такая вариабельность может быть обусловлена единичными однонуклеотидными полиморфизмами. Взаимодополняющая стратегия включает в себя изучение генетических закономерностей, оказывающих определенное влияние на репродуктивную систему, в частности, на ответ яичников на стимуляцию [7].

Однако, несмотря на многочисленные проведенные исследования в этой области, точное прогнозирование реакции яичников на введение экзогенных гонадотропинов в настоящее время не представляется возможным, поиск оптимальных биомаркеров продолжается. В то же время очевидно, что нет оснований ожидать появления одного маркера. Стратегия научного поиска должна быть направлена в сторону изучения ген-генных и ген-средовых взаимодействий. Перспективно использование биоинформационных подходов и математического моделирования для создания комплексных многофакторных прогностических алгоритмов [30].

Исследования, проводимые до настоящего времени, не масштабные, а результаты остаются противоречивыми. Необходимо проведение рандомизированного исследования для решения этой проблемы.

Таким образом, проблема поиска наиболее оптимального предиктора овариального ответа в программах ВРТ остается актуальной, нет единого мнения о наиболее оптимальной персонализированной тактике стимуляции суперовуляции при проведении повторных циклов ЭКО, что требует дальнейшего изучения. Тем не менее, накопленные знания о полиморфизме ключевых генов, регулирующих овариальный ответ, могут быть использованы для разработки математической модели прогнозирования овариального ответа.

References

  1. Altmae S., Hovatta O., Stavreus-Evers A., Salumets A. Genetic predictors of controlled ovarian hyperstimulation: where do we stand today? Hum. Reprod. Update. 2011; 17(6): 813–28.
  2. Gearhart J., Coutifaris C. In vitro fertilization, the Nobel Prize, and human embryonic stem cells. Cell Stem Cell. 2011; 8: 12–5.
  3. Kulakov V.I., Leonov B.V., Kuzmichev L.N., red. Lechenie zhenskogo i muzhskogo besplodiya. Vspomogatelnyie reproduktivnyie tehnologii. M.: MIA; 2005. 592 s.
  4. Coccia M.E., Rizzello F. Ovarian reserve. Ann. N. Y. Acad. Sci. 2008; 1127: 27–30.
  5. Freour T., Masson D., Mirallie S., Jean M., Bach K., Dejoie T., Barriere P. Active smoking compromises IVF outcome and affects ovarian reserve. Reprod. Biomed. Online. 2008; 16(1): 96–102.
  6. Haller K., Salumets A., Uibo R. Anti-FSH antibodies associate with poor outcome of ovarian stimulation in IVF. Reprod. Biomed. Online. 2008; 16(3): 350–5.
  7. Boudjenah R., Molina-Gomes D., Torre A., Bergere M., Bailly M., Boitrelle F. et al. Genetic polymorphisms influence the ovarian response to rFSH stimulation in patients undergoing in vitro fertilization programs with ICSI. PLoS One. 2012; 7(6): e38700.
  8. Twigt J.M., Hammiche F., Sinclair K.D., Beckers N.G., Visser J.A., Lindemans J. et al. Preconception folic acid use modulates estradiol and follicular responses to ovarian stimulation. J. Clin. Endocrinol. Metab. 2011; 96(2): E322–9.
  9. Loutradis D., Patsoula E., Minas V., Koussidis G.A., Antsaklis A., Michalas S., Makrigiannakis A. FSH receptor gene polymorphisms have a role for different ovarian response to stimulation in patients entering IVF/ICSI-ET programs. J. Assist. Reprod. Genet. 2006; 23(4): 177–84.
  10. Livshyts G., Podlesnaja S., Kravchenko S., Sudoma I., Livshits L. A distribution of two SNPs in exon 10 of the FSHR gene among the women with a diminished ovarian reserve in Ukraine. J. Assist. Reprod. Genet. 2009; 26(1): 29–34.
  11. Moron F.J., Ruiz A. Pharmacogenetics of controlled ovarian hyperstimulation: time to corroborate the clinical utility of FSH receptor genetic markers. Pharmacogenomics. 2010; 11: 1613–8.
  12. Yao Y., Ma C.H., Tang H.L., Hu Y.F. Influence of follicle-stimulating hormone receptor (FSHR) Ser680Asn polymorphism on ovarian function and in-vitro fertilization outcome: A meta-analysis. Mol. Genet. Metab. 2011; 103(4): 388–93.
  13. Macek M., Feldmar P., Kluckova H., Hrehorcak M., Diblik J., Paulasova P. et al. FSH-R polymorphism in sever types of OHSS (type III and IV/V): results of a Czech pilot study. Hum. Reprod. 2010; 25(Suppl.1): i323.
  14. Achrekar S.K., Modi D.N., Desai S.K., Mangoli V.S., Mangoli R.V., Mahale S.D. Poor ovarian response to gonadotrophin stimulation is associated with FSH receptor polymorphism. Reprod. Biomed. Online. 2009; 18(4): 509–15.
  15. Alviggi C., Clarizia R., Coppola M., De Rosa G., De Biasio K., Pettersson K. et al. A common LH polymorphism is associated with higher FSH consumption during ovarian stimulation for IVF/CSI cycles. Int. J. Gynecol. Obstet. 2009; 107(Suppl.2): S105.
  16. Alviggi C., Clarizia R., Pettersson K., Mollo A., Humaidan P., Strina I. et al. Suboptimal response to GnRHa long protocol is associated with a common LH polymorphism. Reprod. Biomed. Online. 2009; 18(1): 9–14.
  17. Piersma D., Verhoef-Post M., Look M.P., Uitterlinden A.G., Pols H.A., Berns E.M., Themmen A.P. Polymorphic variations in exon 10 of the luteinizing hormone receptor: functional consequences and associations with breast cancer. Mol. Cell. Endocrinol. 2007; 276(1-2): 63–70.
  18. Lalioti M.D. Impact of follicle stimulating hormone receptor variants in fertility. Curr. Opin. Obstet. Gynecol. 2011; 23: 158–67.
  19. Simoni M., Tüttelmann F., Michel C., Böckenfeld Y., Nieschlag E., Gromoll J. Polymorphisms of the luteinizing hormone/chorionic gonadotropin receptor gene: association with maldescended testes and male infertility. Pharmacogenet. Genomics. 2008; 18(3): 193–200.
  20. De Castro F., Morón F.J., Montoro L., Galán J.J., Hernández D.P., Padilla E.S. et al. Human controlled ovarian hyperstimulation outcome is a polygenic trait. Pharmacogenetics. 2004; 14(5): 285–93.
  21. O’Brien T.J., Kalmin M.M., Harralson A.F., Clark A.M., Gindoff I., Simmens S.J. et al. Association between the luteinizing hormone/chorionic gonadotropin receptor (LHCGR) rs4073366 polymorphism and ovarian hyperstimulation syndrome during controlled ovarian hyperstimulation. Reprod. Biol. Endocrinol. 2013; 11(1): 71.
  22. Altmäe S., Haller K., Peters M., Hovatta O., Stavreus-Evers A., Karro H. et al. Allelic estrogen receptor 1 (ESR1) gene variants predict the outcome of ovarian stimulation in in vitro fertilization. Mol. Hum. Reprod. 2007; 13(8): 521–6.
  23. Ayvaz O.U., Ekmekçi A., Baltaci V., Onen H.I., Unsal E. Evaluation of in vitro fertilization parameters and estrogen receptor alpha gene polymorphisms for women with unexplained infertility. J. Assist. Reprod. Genet. 2009; 26(9–10): 503–10.
  24. Hanevik H.I., Hilmarsen H.T., Skjelbred C.F., Tanbo T., Kahn J.A. A single nucleotide polymorphism in BMP15 is associated with high response to ovarian stimulation. Reprod. Biomed. Online. 2011; 23: 97–104.
  25. Nelson S.M., Yates R.W., Lyall H., Jamieson M., Traynor I., Gaudoin M. et al. Anti-Müllerian hormone-based approach to controlled ovarian stimulation for assisted conception. Hum. Reprod. 2009; 24(4): 867–75.
  26. Kevenaar M.E., Themmen A.P., Laven J.S., Sonntag B., Fong S.L., Uitterlinden A.G. et al. Anti-Müllerian hormone and anti-Müllerian hormone type II receptor polymorphisms are associated with follicular phase estradiol levels in normo-ovulatory women. Hum. Reprod. 2007; 22(6): 1547–54.
  27. Persani L., Rossetti R., Cacciatore C., Bonomi M. Primary ovarian insufficiency: X chromosome defects and autoimmunity. J. Autoimmun. 2009; 33(1): 35–41.
  28. Kovanci E., Rohozinski J., Simpson J.L., Heard M.J., Bishop C.E., Carson S.A. Growth differentiating factor-9 mutations may be associated with premature ovarian failure. Fertil. Steril. 2007; 87(1): 143–6.
  29. Hanevik H.I., Hilmarsen H.T., Skjelbred C.F., Tanbo T., Kahn J.A. Single nucleotide polymorphisms in the anti-Müllerian hormone signalling pathway do not determine high or low response to ovarian stimulation. Reprod. Biomed. Online. 2010; 21(5): 616–23.
  30. Alfirevic A., Alfirevic Z., Pirmohamed M. Pharmacogenetics in reproductive and perinatal medicine. Pharmacogenomics. 2010; 11(1): 65–79.

 

About the Authors

Vladimirova Inna Vladimirovna, Postgraduate of Department of Assisted Technology in Infertility Treatment, Academician V.I. Kulakov Research Center of Obstetrics, Gynecology, and Perinatology, Ministry of Health of Russia. 117997, Russia, Moscow, Ac. Oparina str. 4. E-mail: i_teterina@oparina4.ru
Kalinina Elena A., MD, Head, Department of Assisted Technology in Infertility Treatment, Academician V.I. Kulakov Research Center of Obstetrics, Gynecology, and Perinatology, Ministry of Health of Russia. 117997, Russia, Moscow, Ac. Oparina str. 4. Tel.: +74954381341. E-mail: e_kalinina@oparina4.ru
Donnikov Andrey E., PhD, scientist of the laboratory of molecular genetics methods FSBI Scientific Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology, Ministry of Health of Russia. 117997, Russia, Moscow, Ac. Oparina str. 4. Tel.: +74954384951. E-mail: a_donnikov@oparina4.ru

Similar Articles

By continuing to use our site, you consent to the processing of cookies that ensure the proper functioning of the site.