ISSN 0300-9092 (Print)
ISSN 2412-5679 (Online)

POSTMORTEM RADIOLOGICAL EXAMINATIONS: PROCEDURE, POSSIBILITIES, LIMITATIONS

Tumanova U.N., Savva O.V., Bychenko V.G., Shchegolev A.I.

Academician V.I. Kulakov National Medical Research Center of Obstetrics, Gynecology and Perinatology, Ministry of Health of Russia, Moscow
For citation: Tumanova U.N., Savva O.V., Bychenko V.G., Shchegolev A.I. Postmortem radiological examinations: procedure, possibilities, limitations.
Akusherstvo i Ginekologiya/Obstetrics and Gynecology. 2024; 9 (Suppl.): 38-49 (in Russian)
https://dx.doi.org/10.18565/aig.2024.225

Окончательное заключение о диагнозе и причине смерти умершего больного основано на результатах патологоанатомического вскрытия (аутопсии). Кроме того, именно на основании результатов патологоанатомического вскрытия проводится сопоставление заключительного клинического и патологоанатомического диагнозов, а также определение дефектов оказания медицинской помощи [1].

На основании проведенных сопоставлений клинических данных и результатов вскрытий 2479 пациентов Zarbo R.J. et al. [2] в 40% случаев установили получение в результате аутопсии существенной информации о поражениях и заболеваниях дополнительно к той, что было известно до смерти. В результате анализа результатов 997 вскрытий Kajiwara J.K. et al. [3] отметили получение дополнительной информации, которая могла бы изменить тактику ведения больных, в 10–13% наблюдений.

Однако во всех зарубежных странах наблюдается тенденция к прогрессирующему уменьшению количества патологоанатомических вскрытий из‑за отказов родственников, главным образом по религиозным мотивам, а также из‑за инвазивного характера процедуры и увеличения временного промежутка до захоронения или кремации [4]. Так, по данным литературы [5, 6], доля вскрытий тел умерших больных, составлявшая 70% и более в 1960 гг., снизилась до 30% и менее. В случаях перинатальной смерти в США и странах Европы только около 60% умерших пациентов направляют на вскрытие [7, 8]. В Великобритании менее половины родителей, переживших мертворождение, дают согласие на проведение вскрытия, а в случаях неонатальной смерти – только около четверти [9]. В Российской Федерации также увеличивается количество тел умерших больных, выданных по просьбе родственников без вскрытия.

Одновременно с этим, для повышения эффективности вскрытий, в ряде стран отмечается активное внедрение посмертных лучевых исследований для анализа тел умерших. Наиболее активно такие исследования проводятся в рамках судебно‑медицинской экспертизы [10, 11].

Основными предпосылками для выполнения посмертных лучевых исследований считаются:

  • развитие и совершенствование классической патологоанатомической службы;
  • «потеря» медицинских данных и неполноценная статистика причин смерти населения вследствие отказа родственников от проведения аутопсий;
  • территориальная разобщенность ряда медицинских центров и патологоанатомических отделений, вынуждающая проводить транспортировку и хранение тел;
  • технические и этические сложности при традиционной аутопсии, связанные с особенностями исследования отдельных областей тела (области лица, шеи, дистальных отделов конечностей);
  • необходимость одномоментного неинвазивного анализа всего тела и хранения полученных данных в цифровом формате, которые могут быть проанализированы в любое время с привлечением дополнительных специалистов без необходимости эксгумации тела;
  • необходимость массового быстрого исследования тел при техногенных катастрофах и военных действиях с возможностью последующего отсроченного анализа полученных данных;
  • снижение риска заражения персонала инфекционными заболеваниями в связи с отсутствием непосредственного контакта с телом умершего больного.

Виды посмертных лучевых исследований:

  • магнитно‑резонансная томография (МРТ);
  • компьютерная томография (КТ);
  • КТ с внутрисосудистым введением контрастного препарата (КТА).

Особенности проведения посмертных лучевых исследований

Положительные моменты

  • Возможность пренебречь значительной лучевой нагрузкой, токсическим и аллергическим действием контрастных средств при исследованиях.
  • Отсутствие движения тела и органов (сердечных сокращений, дыхательных движений, перистальтики и т.д.) исключает ряд артефактов.
  • Возможность придания необходимого положения конечностей и всего тела для лучшей визуализации патологических процессов.

Отрицательные моменты

  • Отсутствие процессов кровообращения приводит к особенностям и ограничениям применения контрастных препаратов и проведения ангиографии.
  • Развитие неспецифических посмертных (трупных) изменений накладывает отпечаток на лучевую картину.

Варианты размещения и работы КТ- и МРТ-оборудования:

  • аппарат расположен непосредственно в здании патологоанатомического бюро (морга);
  • аппарат расположен рядом со зданием патологоанатомического бюро (морга) или на небольшом расстоянии от него;
  • аппарат расположен в соответствующем лучевом отделении медицинского учреждения.

Условия для проведения и анализа посмертных лучевых исследований:

  • наличие современной аппаратуры для проведения исследования и получения качественных томограмм;
  • наличие программ постобработки полученных снимков для их оценки в соответствии с поставленными диагностическими целями и задачами;
  • наличие высококвалифицированного, специально подготовленного врача‑рентгенолога, владеющего знаниями о лучевой картине посмертных изменений.

40-1.jpg (209 KB)

Эффективность посмертной лучевой визуализации процессов созревания и патологических изменений зависит от возраста пациента и метода исследования. Для оценки костного скелета, включая ядра окостенения, возможно использование рентгеновских установок, однако у погибших плодов, новорожденных и младенцев применение рентгеноустановки может оказаться малоэффективным. Использование посмертной КТ с 3D‑реконструкцией позволяет проводить полноценную неинвазивную диагностику врожденных аномалий развития отдельных костей и скелета в целом. В то же время КТ‑визуализация внутренних органов и мягкотканных образований у плодов и новорожденных значительно уступает возможностям МРТ.

41-1.jpg (127 KB)

Важнейшими этапами посмертных лучевых исследований являются техническая цифровая обработка, оценка и описание полученных томограмм. Качество, объективность и эффективность цифровой обработки томограмм определяют рабочая станция рентгенолога и установленные программы постобработки томограмм. Использование компьютерной обработки полученных томограмм, включая моделирование трехмерных изображений отдельных органов и всего тела, значительно повышает диагностическую эффективность рассматриваемых лучевых методов исследования.

Важно, что КТи МРТ‑аппараты и рабочая станция рентгенолога – это единая техническая часть для получения качественных томограмм и их цифровой обработки, однако наличие КТили МРТ‑аппарата той или иной марки производителя не обязывает иметь рабочую станцию рентгенолога той же фирмы.

На сегодняшний день разработано множество программ постобработки томограмм. Существуют так называемые «простые», которые нередко можно получить частным образом из сети интернет на платной или бесплатной основе, и профессиональные лицензированные программы, которые стационарно устанавливаются фирмами‑дилерами для медицинских учреждений. Разница между такими программами состоит в функциональном спектре предоставляемых возможностей для обработки и оценки томограмм.

Особенности использования «простых программ-просмотровщиков»

Положительные:

  • просмотр любого материала в формате DICOM;
  • свободный доступ и скачивание из интернета;
  • бесплатное приобретение и использование;
  • установка на индивидуальном персональном компьютере, не связанном с общей системой и КТ/ МРТ‑аппаратом;
  • считывание информации с различных источников информации (дисков, флешек и т.д.).

Отрицательные:

  • ограниченный набор возможностей постобработки снимков;
  • отсутствие возможности создать связь с КТ/МРТ‑аппаратом и общую сеть для рентгенологов в отделении.

Особенности использования «профессиональных программ-просмотровщиков»

Положительные:

  • бόльшие возможности постобработки снимков, загрузка специализированных «пакетов» для обработки данных;
  • возможность установки на частном ПК и внутренней сети в отделении;
  • возможность как индивидуальной загрузки снимков, так и создания общей базы снимков, связанных с КТ/МРТ‑аппаратом и сетью, между врачами‑рентгенологами отделения.

Отрицательные:

  • для части программ требуется связь с КТ/МРТ‑аппаратом;
  • приобретение только путем покупки и платной установки от фирм‑производителей и дилеров с последующим обслуживанием.

Возможности использования «программ-просмотровщиков»

«Простые», или «бытовые», просмотровщики:

  • просмотр файлов в формате DICOM (серии снимков);
  • возможность просмотра в нескольких окнах на одном экране связанных серий снимков при КТ с контрастным усилением (присутствует не во всех программах);
  • возможность преобразований проекций: из стандартной КТ аксиальной проекции в сагиттальную и фронтальную (присутствует не во всех программах);
  • изменение режима просмотра, диапазона окна серого (мозг, кости, брюшная полость и т.д.), инверсия цвета и т.д.;
  • 3D‑реконструкции костного скелета, просмотр его в любом положении и проекции, виртуальное вращение;
  • запись снимка в JPEG, TIFF и других форматах на носитель;
  • расчет КТ‑плотности выбранного участка ткани или области;
  • определение длины участка по прямой и по кривой, площади и периметра выделенной области (разный набор в разных просмотровщиках);
  • возможность открывать файлы простым переносом мышкой (не во всех программах);
  • построение простых трехмерных моделей.

Профессиональные просмотровщики:

  • все возможности «простых» просмотровщиков;
  • возможность просмотра снимков в нескольких окнах на одном экране (в рамках окна программы) одной области в нескольких проекциях;
  • автоматическое построение 3D‑реконструкции анатомических структур организма;
  • возможность объемной реконструкции внутренних органов и их элементов или патологических областей;
  • возможность автоматического удаления области снимка или реконструкции для улучшения качества и просмотра областей;
  • возможность измерения размерных и объемных показателей органов и их частей при исследовании без контрастного препарата и с введением контраста при ручном или автоматизированном выделении области интереса;
  • большой спектр индивидуальных возможностей программ и их приложений для ангиографии, коронарографии, перфузионных исследований, КТ‑эндоскопии, в области онкологии и др.

43-1.jpg (139 KB)

44-1.jpg (161 KB)

ДИАГНОСТИЧЕСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ посмертного лучевого исследования тела для традиционной аутопсии

  • Одномоментное неинвазивное исследование всего тела с оценкой топографии и патологии органов и систем организма.
  • Визуализация процессов созревания головного мозга у плода и новорожденного, патологии и повреждений головного и спинного мозга: точная локализация кровоизлияний и гематом, очагов ушибов, отека и дислокации мозга.
  • Выявление патологических процессов во внутренних органах и мягких тканях.
  • Выявление свободной жидкости в серозных полостях с определением ее точной локализации, объема и характера, выявление забрюшинной гематомы, ее локализации и объема.
  • Оценка наличия и расположения в теле и в его полостях медицинских и немедицинских изделий или инородных агентов.
  • Выявление при КТ‑исследовании патологии отдельных костей и всей костной системы с возможностью их трехмерной реконструкции и визуализации, а также очагов (ядер) окостенения у плодов и новорожденных.
  • Выявление свободного газа в полостях, сосудах и мягких тканях.

ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ПРЕИМУЩЕСТВА посмертного лучевого исследования перед традиционной аутопсией

  • КТ и МРТ – оператор‑независимые методы, позволяющие исключить человеческий фактор при получении данных.
  • Проведение исследований без нарушения целостности тела.
  • Возможность незамедлительного анализа полученных томограмм.
  • Долгосрочное хранение данных в цифровом формате, доступность их для дополнительной экспертизы после захоронения трупа или кремации, а также пересмотра независимыми специалистами.
  • Возможность обработки изображений органов и тканей и просмотр их в разных плоскостях и срезах, а также моделирования трехмерных изображений отдельных органов и всего тела.
  • Детальное, быстрое и неинвазивное исследование технически сложных для традиционного вскрытия областей тела: лицо, основание черепа, позвоночник, спинной мозг, кости таза, дистальные отделы конечностей.
  • Отсутствие риска заражения персонала инфекционными заболеваниями.
  • Возможность точного и быстрого (при минимальном развитии посмертных изменений) чрескожного (путем разреза, при помощи биопсийной иглы) взятия образцов органов и тканей для дополнительных (гистологических, микробиологических, генетических, молекулярно‑биологических) исследований.

ОГРАНИЧЕНИЯ проведения посмертного лучевого исследования

Отсутствие в Российской Федерации правовой и нормативной базы рутинного использования посмертной лучевой диагностики трупа при патологоанатомическом исследовании.

  • В случае организации отдельного помещения для проведения посмертных лучевых исследований затраты на покупку оборудования и его техническое обслуживание, специальное помещение и персонал.
  • В случае организации посмертных лучевых исследований на базе патологоанатомических бюро (отделений) необходимость введения в штат специально подготовленных рентгенологов и лаборантов.
  • Отсутствие достаточных знаний о лучевых дифференциальных критериях прижизненных процессов и посмертных изменений органов и тканей.
  • Невозможность получения ряда характеристик: консистенции, цвета, кровенаполнения, содержимого полых органов, а также отсутствие органолептических данных, получаемых при классической аутопсии.
  • Невозможность неинвазивного взятия образцов тканей и органов для микроскопического, микробиологического и токсикологического анализа.
  • Технические сложности при исследовании тел с выраженными гнилостными изменениями и массой более 150 кг.
  • Ограничение возможностей выполнения классического контрастирования внутренних органов и сосудистой системы и проведения КТ‑ангиографии.

Результаты собственного опыта применения посмертных лучевых исследований при проведении патологоанатомических вскрытий тел плодов, мертворожденных и умерших новорожденных [14–16] указывают на высокую эффективность:

  • посмертной КТ для диагностики аномалий костей [17, 18] и сравнительной оценки скоплений газа в телах мертворожденных и умерших новорожденных [19];
  • визуализации особенностей мацерации кожных покровов и внутренних органов и определения посмертных МРТ‑критериев давности внутриутробной гибели плода [20, 21];
  • проведения МРТ дифференциальной диагностики тел мертворожденных и умерших живорожденных [22];
  • МРТ оценки особенностей динамики развития посмертных (трупных) изменений в печени, легких и головном мозге умерших новорожденных [23, 24];
  • посмертной МРТ для оценки степени анасарки [25] и неиммунной водянки плода [26];
  • посмертной МРТ диагностики врожденной пневмонии [27] и гипоплазии легких [28, 29].

Показано, что для полноценной диагностики врожденных аномалий развития и опухолей целесообразно проведение комплексного посмертного КТи МРТ‑исследования [30–32]. Для визуализации кровеносной системы разработана методика проведения посмертной КТ с контрастным усилением [33, 34], а также комплексного лучевого и морфологического исследования ангиоархитектоники плаценты [35, 36]. Ряд разработанных способов посмертной лучевой диагностики защищен патентами на изобретения [37–45].

Заключение

  • Посмертные лучевые методы исследования могут и должны быть использованы для посмертного изучения тел погибших плодов, мертворожденных и умерших больных.
  • Для полноценного анализа тел взрослых пациентов достаточно использования КТ, для анализа погибших в перинатальном периоде необходимо комбинированное использование обоих методов визуализации – КТ и МРТ. Более эффективная визуализация мягких тканей и органов возможна при использовании МРТ, КТ более уместна для оценки преимущественно костной патологии, наличия свободного газа в органах и полостях.
  • Посмертное лучевое исследование, а также оценку полученных томограмм следует проводить врачу‑рентгенологу, владеющему знаниями о лучевой картине посмертных (трупных) изменений. Определение первоначальной и непосредственной причины смерти возможно только путем совместного (рентгенолога и патологоанатома) анализа полученных данных.
  • Лучевые методы следует использовать как этап комплексного патологоанатомического вскрытия для сокращения времени и повышения эффективности посмертной диагностики, в ряде случаев может служить основанием для проведения частичной аутопсии или даже быть ее альтернативой.

References

1. Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 6 июня 2013 года № 354н «О порядке проведения патологоанатомических вскрытий». [Order of the Ministry of Health of the Russian Federation of June 6, 2013 No. 354n "On the procedure for conducting pathological autopsies". (in Russian)]. https://normativ.kontur.ru/document?moduleId=1&documentId=223037

2. Zarbo R.J., Baker P.B., Howanitz P.J. The autopsy as a performance measurement tool‑‑diagnostic discrepancies and unresolved clinical questions: a College of American Pathologists Q‑Probes study of 2479 autopsies from 248 institutions. Arch. Pathol. Lab. Med. 1999; 123(3): 191‑8. https:// dx.doi.org/10.5858/1999‑123‑0191‑TAAAPM.

3. Kajiwara J.K., Zucoloto S., Manço A.R., Muccillo G., Barbieri M.A. Accuracy of clinical diagnoses in a teaching hospital: a review of 997 autopsies. J. Intern. Med. 1993; 234(2): 181‑7. https://dx.doi.org/10.1111/j.1365‑2796.1993.tb00728.x.

4. Lewis C., Hill M., Arthurs O.J., Hutchinson C., Chitty L.S., Sebire N.J. Factors affecting uptake of postmortem examination in the prenatal, perinatal and paediatric setting. BJOG. 2018; 125(2): 172‑81. https://dx.doi.org/10.1111/1471‑0528.14600.

5. Shojania K.G., Burton E.C., McDonald K.M., Goldman L. Changes in rates of autopsy‑detected diagnostic errors over time: a systematic review. JAMA. 2003; 289(21): 2849‑56. https://dx.doi.org/10.1001/jama.289.21.2849.

6. Nemetz P.N., Tanglos E., Sands L.P., Fisher W.P. Jr, Newman W.P. 3rd, Burton E.C. Attitudes toward the autopsy‑‑an 8‑state survey. MedGenMed. 2006; 8(3): 80.

7. Cartlidge P.H., Dawson A.T., Stewart J.H., Vujanic G.M. Value and quality of perinatal and infant postmortem examinations: cohort analysis of 400 consecutive deaths. BMJ. 1995; 310(6973): 155‑8. https://dx.doi.org/10.1136/bmj.310.6973.155.

8. Saller D.N.J., Lesser K.B., Harrel U., Rogers B.B., Oyer C.E. The clinical utility of the perinatal autopsy. JAMA. 1995; 273(8): 663‑5. https://dx.doi. org/10.1001/jama.273.8.663.

9. Manktelow B., Smith L., Evans T., Hyman-Taylor P., Kurinczuk J., Field D. et al.; the MBRRACE‑UK collaboration. MBRRACE‑UK perinatal mortality surveillance report. UK perinatal death for births from january to december 2013 – supplementary report: UK trusts and health boards. The Infant Mortality and Morbidity Studies Group, Department of health sciences, University of Leicester: Leicester; 2015.

10. Thali M.J., Yen K., Schweitzer W., Vock P., Boesch C., Ozdoba C. et al. Virtopsy, a new imaging horizon in forensic pathology: virtual autopsy by postmortem multislice computed tomography (MSCT) and magnetic resonance imaging (MRI)‑‑a feasibility study. J. Forensic Sci. 2003; 48(2): 386‑403.

11. O'Donnell C., Rotman A., Collett S., Woodford N. Current status of routine post‑mortem CT in Melbourne, Australia. Forensic Sci. Med. Pathol. 2007; 3(3): 226‑32. https://dx.doi.org/10.1007/s12024‑007‑9006‑8.

12. Туманова У.Н., Щеголев А.И., Ковалев А.В. Организация проведения посмертных лучевых исследований в структуре патологоанатомических отделений и бюро судебно‑медицинской экспертизы. Судебно‑медицинская экспертиза. 2021; 64(1): 57‑63. [Tumanova U.N., Shchegolev A.I., Kovalev A.V. Organization of postmortem radiological examination in the structure of pathological departments and forensic bureaus. Forensic Medical Expertise. 2021; 64(1): 57 63. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.17116/sudmed20216401157.

13. Туманова У.Н., Щеголев А.И., Ковалев А.В. Техническое и методическое обеспечение проведения посмертных лучевых исследований в патологоанатомических отделениях и бюро судебно‑медицинской экспертизы. Судебно‑медицинская экспертиза. 2021; 64(2): 51‑7. [Tumanova U.N., Shchegolev A.I., Kovalev A.V. Technical and methodological support for postmortem radiation examinations in the pathological departments and the forensic bureau. Forensic Medical Expertise. 2021; 64(2): 51‑7. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.17116/sudmed20216402151.

14. Туманова У.Н., Щеголев А.И. Посмертная магнитно‑резонансная томография плодов и новорожденных. Медицинская визуализация. 2015; 5: 128‑36. [Tumanova U.N., Shchegolev A.I. Postmortem magnetic resonance tomography of fetuses and newborns. Medical visualization. 2015; (5): 128‑36. (in Russian)].

15. Туманова У.Н., Щеголев А.И. Возможности и ограничения виртуальной аутопсии в неонатологии. REJR. 2017; 7(1): 20‑33. [Tumanova U.N., Shchegolev A.I. Possibilities and limitations of virutal autopsy in neonatology. REJR. 2017; 7(1): 20‑33. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.21569/2222‑ 7415‑2017‑7‑1‑20‑33.

16. Tumanova U.N., Shchegolev A.I. The role and place of thanatoradiological studies in the pathological examination of fetuses and newborns. Bull. Exp. Biol. Med. 2022; 173(6): 691‑705. DOI: 10.1007/s10517‑022‑05615‑y.

17. Туманова У.Н., Федосеева В.К., Ляпин В.М., Степанов А.В., Воеводин С.М., Щеголев А.И. Посмертная компьютерная томография мертворожденных с костной патологией. Медицинская визуализация. 2013; 5: 110‑20. [Tumanova U.N., Fedoseeva V.K., Liapin V.M., Stepanov A.V., Voevodin S.M., Shchegolev A.I. Postmortem computed tomography of stillborn with bone pathology. Medical Visualization. 2013; (5): 110‑20. (in Russian)].

18. Туманова У.Н., Федосеева В.К., Ляпин В.М., Быченко В.Г., Воеводин С.М., Щеголев А.И. Плод‑акардиус: посмертная компьютерная и магнитно‑резонансная томография. Диагностическая и интервенционная радиология. 2016; 2: 23‑30. [Tumanova U.N., Fedoseeva V.K., Lyapin V.M., Bychenko V.G., Voevodin S.M., Shchegolev A.I. Acardiac fetus: postmortem computed and magnetic resonance tomography imaging. Diagnostic and Interventional Radiology. 2016; (2): 23‑30. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.25512/DIR.2016.10.2.03.

19. Туманова У.Н., Федосеева В.К., Ляпин В.М., Щеголев А.И., Сухих Г.Т. Выявление скоплений газа в телах плодов, мертворожденных и умерших новорожденных при посмертном компьютерно‑томографическом исследовании. Consilium Medicum. 2016; 18(13): 26‑33. [Tumanova U.N., Fedoseeva V.K., Lyapin V.M., Shchegolev A.I., Sukhikh G.T. Identification of gas accumulations in the bodies of fetuses, still‑borns and dead newborns at postmortem computed tomography study. Consilium Medicum. 2016; 18(13): 26‑33. (in Russian)].

20. Щеголев А.И., Туманова У.Н., Ляпин В.М. Патолого‑анатомическая оценка давности внутриутробной гибели плода. Архив патологии. 2017; 79(6): 60‑5. [Shchegolev A.I., Tumanova U.N., Lyapin V.M. Pathological estimation of the time of fetal death. Russian Journal of Archive of Pathology. 2017; 79(6): 60‑5. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.17116/patol201779660‑65.

21. Туманова У.Н., Быченко В.Г., Боровиков П.И., Щеголев А.И. Посмертная МРТ оценка давности внутриутробной гибели плода. REJR. 2020; 10(2): 168‑82. [Tumanova U.N., Bychenko V.G., Borovikov P. I., Shchegolev A.I. Postmortem MRI evaluation of the time of intrauterine fetal death. REJR 2020; 10(2):168‑82. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.21569/2222‑7415‑2020‑10‑2‑168‑182.

22. Tumanova U.N., Lyapin V.M., Bychenko V.G., Shchegolev A.I., Sukhikh G.T. Potentialities of postmortem magnetic resonance imaging for identification of live birth and stillbirth. Bull. Exp. Biol. Med. 2019; 167(6): 823‑6. https://dx.doi.org/10.1007/s10517‑019‑04631‑9.

23. Tumanova U.N., Bychenko V.G., Shchegolev A.I., Serova N.S. Postmortem MRI characterization of cadaveric hypostases in deceased newborns. Bull. Exp. Biol. Med. 2021; 170(3): 371‑7. https://dx.doi.org/10.1007/s10517‑021‑05070‑1.

24. Туманова У.Н., Савва О.В., Быченко В.Г., Намлылар И.Х., Серова Н.С., Щеголев А.И. Посмертная лучевая характеристика динамики развития неспецифических посмертных изменений тела новорожденного. REJR. 2022; 12(2): 35‑54. [Tumanova U.N., Savva O.V., Bychenko V.G., Namlylar I.H., Serova N.S., Shchegolev A.I. Postmortem radiological characteristics of the development of nonspecific postmortem changes in the body of a newborn. REJR. 2022; 12(2): 35‑54. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.21569/2222‑7415‑2022‑12‑2‑35‑54.

25. Tumanova U.N., Lyapin V.M., Bychenko V.G., Shchegolev A.I., Sukhikh G.T. Possibilities of postmortem magnetic resonance imaging for evaluation of anasarca in newborns. Bull. Exp. Biol. Med. 2019; 166(5): 671‑5. https://dx.doi.org/10.1007/s10517‑019‑04415‑1.

26. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Быченко В.Г., Серова Н.С., Щеголев А.И. Посмертная МРТ характеристика неиммунной водянки плода. REJR. 2018; 8(4): 172‑83. [Tumanova U.N., Lyapin V.M., Bychenko V.G., Serova N.S., Shchegolev A.I. Postmortem MRI characteristics of nonimmune fetal hydrops. REJR. 2018; 8(4): 172‑83. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.21569/2222‑7415‑2018‑8‑2‑172‑183.

27. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Быченко В.Г., Щеголев А.И., Сухих Г.Т. Посмертная МРТ для диагностики врожденной пневмонии. Вестник РГМУ. 2016; 4: 44‑50. [Tumanova U.N., Lyapin V.M., Bychenko V.G., Schegolev A.I., Sukhikh G.T. Postmortem magnetic resonance imaging in the diagnosis of congenital pneumonia. Bulletin of Russian State Medical University. 2016; 4: 44‑50. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.24075/ brsmu.2016‑04‑07.

28. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Буров А.А., Щеголев А.И., Дегтярев Д.Н. Посмертная характеристика гипоплазии легких при диафрагмальной грыже: МРТ ‑ патоморфологические сопоставления. Медицинская визуализация. 2017; 4: 132‑42. [Tumanova U. N., Lyapin V.M., Burov A.A., Shchegolev A.I., Degtyarev D.N. Postmortem characteristics of lung hypoplasia at diaphragmatic hernia: MRI ‑ pathomorphological comparisons. Medical Visualization. 2017; (4): 132‑42. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.24835/1607‑0763‑2017‑4‑132‑142.

29. Tumanova U.N., Lyapin V.M., Burov A.A., Shchegolev A.I., Sukhikh G.T. The possibility of postmortem magnetic resonance imaging for the diagnostics of lung hypoplasia Bull. Exp. Biol. Med. 2018; 165(2): 288‑291. https://dx.doi.org/10.1007/s10517‑018‑4150‑6.

30. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Буров А.А., Подуровская Ю.Л., Зарецкая Н.В., Быченко В.Г., Козлова А.В., Щеголев А.И. VACTERL ассоциация у новорожденного: посмертная КТ и МРТ визуализация при патологоанатомическом исследовании. REJR. 2017; 7(2): 191‑208. [Tumanova U.N., Lyapin V.M., Burov A.A., Podurovskaya Yu. L., Zaretskaya N.V., Bychenko V.G., Kozlova A.V., Shchegolev A.I. VACTERL association of newborn: postmortem CT and MRI imaging for autopsy. REJR. 2017; 7(2): 191‑208. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.21569/ 2222‑7415‑2017‑7‑2‑191‑208.

31. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Щеголев А.И., Быченко В.Г., Козлова А.В., Ходжаева З.С. Эпигнатус у новорожденного: посмертная КТ и МРТ визуализация при патологоанатомическом исследовании. REJR. 2017; 7(4): 90‑107. [Tumanova U.N., Lyapin V.M., Shchegolev A.I., Bychenko V.G., Kozlova A.V., Khodzhaeva Z.S. Epignatus of a newborn: postmortem ct and mri imaging for autopsy. REJR. 2017; 7(4): 90‑107. (in Russian)]. https:// dx.doi.org/10.21569/2222‑7415‑2017‑7‑4‑90‑107.

32. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Козлова А.В., Быченко В.Г., Щеголев А.И. Кистозная лимфангиома грудной полости у новорожденного: посмертная КТ и МРТ визуализация при патологоанатомическом исследовании REJR. 2019; 9(3): 215‑28. [Tumanova U.N., Lyapin V.M., Kozlova A.V., Bychenko V.G., Shchegolev A.I. Cystic lymphangioma in a newborn thoracic cavity: postmortem СT and MRI imaging during pathological examination. REJR. 2019; 9(3): 215‑28. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.21569/2222‑7415‑2019‑9‑3‑215‑228.

33. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Козлова А.В., Быченко В.Г., Щеголев А.И. Аневризма вены Галена у новорожденного: посмертная КТ с контрастным усилением сосудов при патологоанатомическом исследовании. REJR. 2019; 9(2): 260‑74. [Tumanova U.N., Lyapin V.M., Kozlova A.V., Bychenko V.G., Shchegolev A.I. Galen vein aneurysm in a newborn: postmortem MSCT with contrast enhancement of vessels within the autopsy. REJR. 2019; 9(2): 260‑74. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.21569/2222‑7415‑2019‑9‑2‑260‑274.

34. Tumanova U.N., Lyapin V.M., Bychenko V.G., Shchegolev A.I., Sukhikh G.T. Postmortem computed tomography angiography of newborns. Bull. Exp. Biol. Med. 2020; 170(2): 268‑74. https://dx.doi.org/10.1007/s10517‑020‑05049‑4.

35. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Щеголев А.И., Баев О.Р., Приходько А.М., Кожина Е.А., Ходжаева З.С. Гигантская гемангиома плаценты. Акушерство и гинекология. 2017; 10: 136‑43. [Tumanova U.N., Lyapin V.M., Shchegolev A.I., Baev O.R., Prikhodko A.M., Kozhina E.A., Khodzhaeva Z.S. Giant hemangioma of the placenta. Obstetrics and Gynecology. 2017; (10): 136‑43. (in Russian)]. https://dx.doi.org/10.18565/ aig.2017.10.136‑143.

36. Shchegolev A.I., Tumanova U.N., Lyapin V.M., Kozlova A.V., Buchenko V.G., Sukhikh G.T. Method of complex radiological and morphological study of placental angioarchitectonics. Bull. Exp. Biol. Med. 2020; 169(3): 405‑11. https://dx.doi.org/10.1007/s10517‑020‑04897‑4.

37. Туманова У.Н., Быченко В.Г., Ляпин В.М., Воеводин С.М., Щеголев А.И., Сухих Г.Т. Способ определения давности внутриутробной гибели мертворожденного. Патент на изобретение RU 2572157 C1, 27.12.2015. Заявка № 2015109281/14 от 18.03.2015. [Tumanova U.N., Bychenko V.G., Lyapin V.M., Voevodin S.M., Shchegolev A.I., Sukhikh G.T. Method for determining the limitation of fetal death of a stillborn. Patent RU 2572157 C1, 27.12.2015. Application No. 2015109281/14 dated 18.03.2015. (in Russian)].

38. Туманова У.Н., Быченко В.Г., Ляпин В.М., Воеводин С.М., Щеголев А.И., Сухих Г.Т. Способ дифференциальной диагностики мертворожденного и смерти новорожденного после рождения. Патент на изобретение RU 2577454 C1, 20.03.2016. Заявка № 2015123530/14 от 18.06.2015. [Tumanova U.N., Bychenko V.G., Lyapin V.M., Voevodin S.M., Shchegolev A.I., Sukhikh G.T. Method of differential diagnosis of stillbirth and death of a newborn after birth. Patent RU 2577454 C1, 20.03.2016. Application No. 2015123530/14 dated 18.06.2015. (in Russian)].

39. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Быченко В.Г., Воеводин С.М., Щеголев А.И. Способ посмертной диагностики врожденной пневмонии у новорожденного. Патент на изобретение RU 2609462 C, 01.02.2017. Заявка от 16.02.2016. [Tumanova U.N., Lyapin V.M., Bychenko V.G., Voevodin S.M., Shchegolev A.I. Method of postmortem diagnosis of congenital pneumonia in a newborn. Patent RU 2609462 C, 01.02.2017. Application at 16.02.2016. (in Russian)].

40. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Буров А.А., Щеголев А.И., Сухих Г.Т. Способ посмертной диагностики гипоплазии легких у новорожденного. Патент на изобретение RU 2637171 C1, 30.11.2017. Заявка № 2017111608 от 06.04.2017. [Tumanova U.N., Lyapin V.M., Burov A.A., Shchegolev A.I., Sukhikh G.T. Method of postmortem diagnosis of pulmonary hypoplasia in a newborn. Patent RU 2637171 C1, 30.11.2017. Application No. 2017111608 dated 06.04.2017. (in Russian)].

41. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Быченко В.Г., Щеголев А.И., Сухих Г.Т. Способ диагностики врожденной пневмонии у умершего новорожденного путем посмертной магнитно‑резонансной томографии. Патент на изобретение RU 2633478 C, 12.10.2017. Заявка от 25.11.2016.

42. Туманова У.Н., Ляпин В.М., Буров А.А., Щеголев А.И., Сухих Г.Т. Способ диагностики гипоплазии легких у умершего новорожденного путем посмертной магнитно‑резонансной томографии. Патент на изобретение RU 2650981 C1, 18.04.2018. Заявка от 19.05.2017. [Tumanova U.N., Lyapin V.M., Burov A.A., Shchegolev A.I., Sukhikh G.T. Diagnostic technique for pulmonary hypoplasia in a deceased newborn by post‑mortem magnetic resonance imaging. Patent RU 2650981 C1, 18.04.2018. Application at 19.05.2017. (in Russian)].

43. Крупнов Н.М., Туманова У.Н., Щеголев А.И., Быченко В.Г., Ванюков В.Н., Услонцев Д.Н., Савва О.В. Способ определения давности наступления смерти. Патент на изобретение RU 2746665 C1, 19.04.2021. Заявка от 22.10.2020. [Krupnov N.M., Tumanova U.N., Shchegolev A.I., Bychenko V.G., Vanyukov V.N., Uslontsev D.N., Savva O.V. Method of determining the limitation of death. Patent RU 2746665 C1, 19.04.2021. Application at 22.10.2020. (in Russian)].

44. Крупнов Н.М., Туманова У.Н., Щеголев А.И., Быченко В.Г., Ванюков В.Н., Услонцев Д.Н., Савва О.В. Способ определения давности наступления смерти новорожденного. Патент на изобретение RU 2761010 C1, 02.12.2021. Заявка № 2021105488 от 03.03.2021. [Krupnov N.M., Tumanova U.N., Shchegolev A.I., Bychenko V.G., Vanyukov V.N., Uslontsev D.N., Savva O.V. Method of determining the limitation of the death of a newborn. Patent RU 2761010 C1, 02.12.2021. Application No. 2021105488 dated 03.03.2021. (in Russian)].

45. Туманова У.Н., Щеголев А.И., Савва О.В., Быченко В.Г., Сухих Г.Т. Способ неинвазивной посмертной диагностики отека головного мозга у умершего новорожденного. Патент на изобретение RU 2796875 C1, 29.05.2023. Заявка № 2022126192 от 07.10.2022. [Tumanova U.N., Shchegolev A.I., Savva O.V., Bychenko V.G., Sukhikh G.T. Method of non‑invasive postmortem diagnosis of cerebral edema in a deceased newborn. Patent RU 2796875 C1, 29.05.2023. Application No. 2022126192 dated 07.10.2022. (in Russian)].

About the Authors

Uliana N. Tumanova, Dr. Med. Sci., Leading Researcher at the 2nd Pathology Department, Academician V.I. Kulakov National Medical Research Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology, Ministry of Health of Russia, 117997, Russia, Moscow, Ac. Oparin str., 4, thanatoradiology@gmail.com, https://orcid.org/0000-0002-0924-6555
Oksana V. Savva, Junior Researcher at the 2nd Pathology Department, Academician V.I. Kulakov National Medical Research Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology, Ministry of Health of Russia, 117997, Russia, Moscow, Ac. Oparin str., 4, +7(495)531-44-44, travmyk@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-0926-5609
Vladimir G. Bychenko, PhD, Head of the Department of Radiation Diagnostics, V.I. Kulakov National Medical Research Center of Obstetrics, Gynecology and Perinatology, Ministry of Health of Russia, 117997, Russia, Moscow, Ac. Oparin str., 4, +7(495)531-44-44, v_bychenko@oparina4.ru, https://orcid.org/0000-0002-1459-4124
Alexander I. Shchegolev, Dr. Med. Sci., Professor, Head of the 2nd Pathology Department, Academician V.I. Kulakov National Medical Research Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology, Ministry of Health of Russia, 117997, Russia, Moscow, Ac. Oparin str., 4, +7(495)531-44-44, ashegolev@oparina4.ru, https://orcid.org/0000-0002-2111-1530